Шел второй час религии. Сегодня должен был прийти каноник из собора и поведать истории о создании мира, какие мы блаженные твари, что греемся в лучах доброты патриарха, необходимо отринуть все свои грехи и подобная по настроению чушь. Благо, предмет поставили последним в очереди, а значит я могу спокойно предаться мыслям о жареной рыбе в этой милой дубраве.
— Похоже, что сегодня день будет без происшествий… Только Мерисса попросила занести ей кое-каких снадобий из университетской лаборатории, а значит надо встретиться с паном Виктором… Это что?.. — Я приподнялся на локте, осторожно выглядывая из зарослей. — Кого сюда занесло?
Ага, без происшествий. Откуда-то со стороны парадной калитки послышались голоса. На мгновение тишина воцарилась вновь, чтобы потом уступить громкому и властному басу, который начал раздавать указания. Я заозирался в поисках пришельцев, но сейчас тенистая роща сыграла со мной злую шутку. Решив, что встреча с ними кончится для меня плачевно, ноги сами понесли меня в сторону оврага, спрятанного за корнями деревьев. Словно гном, я согнулся в три погибели, комья грязи посыпались мне на голову. Голоса становились все громче.
Финальный приказ.
— Обыскать лес! За шкирку мне их притащить!
— Есть!
Звук шагов приближался, пока он не остановился прямо надо мной.
— Кого-нибудь нашел?
— Ничего. Идём дальше!
Только когда преследователи ушли на безопасное расстояние, я спокойно выдохнул. Земля вокруг была покрыта следами двух или трёх человек. А черных плащей у них случаем не было?
Передо мной встал выбор: либо оставаться здесь и ждать, пока все не уляжется, или поставить все на карту. Вмиг милая моему сердцу дубрава превратилась в некий странный лес, от которого у меня начали идти мурашки. Я решил рискнуть. Есть вторая калитка, которая находится возле женского общежития. Если проскочить под карнизами балконов, а потом перелезть через забор, можно выбраться на улицу с заветным люком.
Вот такой план пришел мне на ум. И если в начале я придерживался ему, то уже через мгновение отринул все задуманное. Меня засекли.
— Он здесь!
— За ним!
— Спустить собак!
Я бежал изо всех сил, перепрыгивая коряги и колдобины. Острые ветви вылезали то тут, то там, словно щупальца чудовища, пытаясь ухватить меня за шиворот. Однако погоня не могла продолжаться вечно — нога угодила в сплетение корней. Я споткнулся и улетел в глубокий овраг. Снова падение лицом в землю, только на этот раз в сырую. Мокрая листва налепилась на глаза, ослепив меня, а земля набилась в рот. Весь мой разум затопил ужас. Неужели, мой конец — смерть в грязной луже университетского сквера?! Нет только не так!
Внезапно, на спину прыгнул тяжеленный груз, а над ушами послышалось грозное рычание собак. Прямо перед моими глазами свисла тягучая нить слюны.
— Какого черта?! Отпустите меня!
Я получил грубый пинок в бок. Очаг боли вспыхнул, словно огонь. Трехглавый пес над моей головой зарычал еще громче, как бы предупреждая: «Дружок, ты не в том положении, чтобы лежать и высказывать претензии».
— Тихо! Аполлион, не с места! Наш гость нужен живым, а не мертвым!
— Хоть что-то раду… — Снова пинок. — Ах-ха! Аххх… хммм… Что вам надо… от меня?..
Хриплый крик моего похитителя возвестил о нашем местонахождении.
— Один есть! Общий сбор!
Со всех сторон раздались другие людские голоса.
— Никого не нашел!
— Уже иду!
— Еще один!
Мне связали руки за спиной и приказали направляться к главному выходу. По мере выхода из сквера, к нам присоединялись остальные. Все солдаты были в белых боевых мундирах, поверх них, с позолоченной перевязью, одеты красные плащи и треуголки.
«Вот ведь я попал! Святая инквизиция! Что же делать!? Вдруг они все прознали? Но как!? Виктор заверял, что эта лаборатория тщательно скрывается! А вдруг это все сделал Виктор? Грёбаный горбун! Если так, то скорее всего он сейчас на костре или болтает ногами в петле. Что же мне делать?!» — примерно такие мысли метались в моем испуганном разуме. Душу схватил такой страх, что ясно соображать не представлялось возможным. Свора гончих бежали подле хозяев, гордо подняв свои головы вверх.
Страх Ангелара не был беспочвенным. Инквизиция Двелла была самой жестокой и это не пустые пересуды за кружкой пива. Ранее уже рассказывалось, как инквизиторы вырезали народ, дабы предотвратить распространение болезни. Но это лишь детский лепет по сравнению с тем, что произошло одиннадцать лет назад.
Когда на пост губернатора города избирался новый глава, основную конкуренцию составляли только два человека. Первым был Канцлер Венисий, личный друг и сподвижник императора.
