Когда нас завели внутрь, мы оказались в огромном зале, стены которого были обиты красивым деревом. Позолоченная люстра под потолком, слегка покачивалась на толстых цепях, а красный и пушистый ковер на входе всегда приветливо встречал своих гостей. Обычно с нас требуют либо сменную обувь, либо снимать ее просто так, только вот сейчас нас погнали прямо в грязных сапогах. Кстати, я был одним из тех немногих, кто ходил босяком, ведь денег не хватало даже на банные тапки. Через красивые витражи виднелась университетская площадь с фонтаном. Мраморные лестницы, ведущие на второй и третий этаж, также устланы мягкими коврами. Над окнами висели громадные красно-белые гардины с позолоченными балдахинами.
Пока мы шагали по большому парадному холлу, наши сопровождающие успевали перекидываться парой интересных фраз.
— Слушай… а ведь тот монах уже вышел из кельи? Тот, который с границы?
— Нет, ничего такого не слышал. Наоборот, я узнал от Прокруста, что будет создана новая когорта…
— Хм? Начальство решило расширить штаб?
— Вроде как да, но вот о новом наборе я ничего не слышал. Свежей крови не было вот уже год.
— Может, дело в…
Однако старый инквизитор прервал шепот двух более молодых солдат.
— Тишина в строю!
— Да Святое Небо, как этот старик вообще может слышать?..
— Производственная тайна. А если ты сейчас не замолкнешь, то я доложу номер твоей бляхи коадъютору. Заключенные! Шагом марш в кабинет директора!
Комната находилась на третьем этаже в северном крыле. Обычно, как требовали того правила постройки, все соборы были устроены так, что алтарь всегда выходил на восток. В лучах рассветного солнца мраморный пьедестал будто охвачен огнем, и, надо сказать, это единственная вещь, на которую стоит посмотреть во время утренней службы. Когда же мы наконец пришли, нас и ещё трёх парней, отъевших пузо на сладких булочках, загнали в приемную. Там нам всем развязали руки, приказав сидеть тихо пока не вызовут.
Сразу же один из парней подал свой возмущенный голос. Хоть он и выглядел богатым и уверенным в себе, однако дрожащая нижняя губа выдавала все испытываемые хозяином чувства.
— Мой отец — важный дипломат! Все полетите на виселицу, когда он узнает!
Глава отряда инквизиторов погрозил пальцем. Жест был настолько детским и полным неуважения, что он вызвал у меня нервный смешок.
— У нас есть приказ от Прокурора, который был заверен Венисием лично. Если вам так надобно, то я могу зачитать его содержание и продемонстрировать печать. Нет? Тогда тихо. Может, Небо услышит ваши раскаяния.
После чего запер дверь приемной снаружи.
Продержались юные богатеи не долго. Конечно, в первый момент я тоже не соображал, что происходит, да и страх сковал мою душу сильнее обычного, но не закатывал истерику. Хотя бы на это у меня хватало чувство личного достоинства. Деловитая девушка, в свою очередь, закатила глаза и демонстративно уселась на кушетку, выражая полное разочарование в трех окорочках. Что же, наши чувства тогда были взаимны.
Посидев некоторе время просто так, я решил начать разговор. Все равно было как-то неудобно постоянно заглядываться на ее милую рубашку.
— Здравствуйте, уважаемая. По коей причине данные судари вас повязали?
— Не твоего ума дело.
— Моего. А знаешь почему?
— Ох… Ну и почему же?
— А потому, что сейчас мы в равном положении. Подозреваемые то беж. Так что не надо тут строить важные и обиженные лица, на мне такие штуки не пройдут. Да и к тому же, ты на меня посмотри: рухнул головой вперед в овраг. Ну чем ли не анекдот?
— Под ноги надо было смотреть.
— Смотрел, только вот трехголовые гончие не прогуливали физическую культуру. Да и ворованные булочки сказались отрицательно на скорости передвижения, что уж таить.
Девушка с удивлением посмотрела на меня.
— Зачем ты воровал булочки?
Действительно, зачем голодающему с Овражны воровать еду?
— А вот, житуха у нас такая. Ты похоже и не знаешь, что такое голод.
Она вскинула руки вверх.
— Сдаюсь, убедил. Знаешь, а ты собеседник интересный, умеешь зубы заговаривать. В диалоге в овраг лицом не падаешь, ха-ха! Признаюсь, мой отец недолюбливает подобных как ты людей. Без обид.
— Шутка уместная, только мой рваный плащ не оценил. А можно поинтересоваться о вашем имени и статусе?
— Я — Веридия Джавалли, дочь Августа Де Фортуна Джавалли. Мой отец — владелец крупных кузнечных мастерских и лавок.
— Тогда для меня теперь нет ничего удивительного. Скажу честно, читал о вас в газетах, так что примерно представляю, какой положение занимает твой папаша. Однако, мой черед представиться.
Я встал с кушетки, вежливо поклонившись перед собеседницей.
— Ангелар, сын Ежевики. Приехал на обучение с Гжельской Излучины.
— Хех, ты кланяешься неправильно: голова опускается до пояса, а правую руку на сердце. Но да неважно. Твоего отца действительно так зовут или это твоя очередная выдумка?
— Он травник.
— А… Тогда ясно.
— Что за «А»? Если есть претензии, то скажи мне их в лицо.
Для пущего доказательства своих громких слов я встал в важную позу.
— Ха-ха-ха! Ладно, убедил! И я ничего не имела против его имени.
