— Вот только ваша интонация говорила об обратном.
— Ха-ха! Ха-ха-ха-ха!
Звонкий смех прокатился по приемной. Если честно, то во время смеха, она очень сильно тряслась, а вместе с ней тряслись и… Скажем так, тогда Веридия Джавалли мне очень приглянулась.
Другие наши товарищи все так же предавались панике и унынию. Их тонкий испуганный голос уже начинал выводить из себя.
— Мы все умрем! Мой отец не сможет оплатить такой залог!
— Хм… К слову, у меня только что возникла идея, как нам отсюда выбраться…
Веридия в интересе подвинулась ко мне поближе.
— И какая же идея?
— Ну… на пересказ всех моментов времени нет, однако скажу, что аромат розовых духов вам очень идет.
Голые ветви ясеней раскачивались под порывами весеннего ветра. Прошло каких-то пятнадцать минут, однако небо уже начало затягивать плотным слоем грозовых туч. Из раскрытого окна кабинета директора повеяло сыростью и фекалиями. Сидящий на подоконнике мужчина рассеянно смотрел на мирный городской пейзаж. Горячий чай в железной кружке приятно обжигал его руки. В центре комнаты, за резным столом сидел еще один человек, облаченный в белые одежды епископа. Он постоянно отирал свой лоб узорным платочком, хотя и не пил никаких горячих напитков.
— Будет дождь, pater. Может, даже со снегом.
— Господин П-прокурор… Прошу вас, не надо сидеть на моем подоконнике.
Мужчина слез с подоконника, выплеснув весь чай в окно.
— Святой Отец! Дышите полной грудью! Только грозовой ветер может принести запах дерьма сюда, на другой конец города.
Прокурор Орфей был человеком отнюдь не таким простым, как могло показаться в начале. Фактически, в нем идеально сложились физическая сила и расчетливый ум: рост больше трех футов, способный согнуть металлический прут голыми руками, первоклассный стратег и детектив. Его метод «дедукции» в свое время нашел полезным даже Венисий, когда тот устраивал Великую охоту на ведьм. Среди своего Третьего отряда Орфей уже успел прослыть «стариком» или «отцом», хотя ему было всего 39 лет.
— Потому-то я не люблю открывать окна вообще. — Пробубнил Святой Отец.
— Да с вашей бледностью может поспорить привидение, уж поверьте мне. По всему университету навесили такие тяжкие гардины, что через них никакой свет не пробивается. Устроили здесь склеп какой-то…
— Да в вашем замке ничуть не лучше!
— Вы что-то имеете против моего места работы?
Большие часы в углу начали мерно отбивать пятый час. Прокурор обернулся к своему временному товарищу Кардельи. Бедный священник так боялся, что совсем вжался в обитое бархатом кресло. Жадный старик был бледен, как полотно, а потому Инквизитор решил повеселить себя.
— Свя-я-ятой Оте-ец, o, domine pater mi(1)… — Пропел он. — Пятый час, Святой Отец! Нам пора начинать.
— П… полностью с вами согласен, г-господин Прокурор.
— На сей раз я вас прощаю. Но помните! Для максимального эффекта мне требуется, чтобы вы не выходили из своего образа… Ну же! Подтянитесь! Капитан, улыбнитесь! Вы же мой флаг и свет очей!
— Пожалуйста, не надо меня так называть… а ваше поведение вызывает у меня опасение за ваше и м-мое здоровье…
— Мое здоровье вас не касается. — Резко посуровел Орфей. — А за ваше здоровье я не ручаюсь. Здесь все зависит только от вас. Выполняйте свою роль и тогда, вполне возможно, я сниму с вас все обвинения.
Белая митра на лысой голове архиерея съехала на бок.
— Я все понимаю, но вы просите слишком многого… Эти дети — сыновья и дочери богатейших людей этого города!
— А вы не менее богатый…
— Пфф… О-ах! Послушайте! Вы ничего не смыслите в социальных связях людей такого плана! Вы не имеете даже понятия, чего мне стоило…
— Ваше дело, — Следователь потряс толстым свитком пергамента перед носом директора. — полностью расписывает, чего вам это стоило. Подумать только, Преподобный Кардельи грешен, аки черт бефрезенов! А ваша любовь к девушкам помладше…
— Я все понял! Все понял!
— Раз так, то мы можем приступать к нашему плану. Жаль, что чести в вас, как грязи под ногтями, раз вы с потрохами выдали всех своих учеников. Но да ладно, действуем так, как запланировали. А первым в лотерее у нас… Дмитрие Судара! Проходите!
В кабинет ввалился заплаканный, поперек себя шире парень, с детскими чертами лица. Стоит еще добавить, что вся его кожа сверкала от пота, соплей и слез, а задранный к верху нос играл очень злую шутку со своим хозяином. Он сразу же с порога пал ниц, на четвереньках ползая под сапогами своих судей.
Вот на такой ноте началось слушание. Орфей скривил такую мину, что впору молоку скиснуть — такое отвращение он испытал при встрече с таким животным. Но дело есть дело, на половине пути останавливаться нельзя.
— Итак, вы подозреваетесь в краже имущества университета. По нашим подсчётам, вы украли лишь одного провианта на сумму свыше двух тысяч золотых. Что вы скажете в свое оправдание?
«Поросенок» стал бить челом.
— Не вели казнить! Я единственный сын своего отца, о моей гибели будут скорбеть все родные! Во имя Небесных Светил, умоляю, простите!
