Как только гости скрылись во тьме туннеля вместе с моим золотом, я вернулся обратно в морг. После рассказа Галликса меня вновь охватило беспокойство, сравнимое с тем, когда Румил только начинал вести войну против лаборатории. Перспектива испытать новые кошмары, убытки в живой силе и деньгах мне сильно не нравилась, потому теперь охрана находится в состоянии полной боевой готовности. Время отдыха Мериссы было урезано вдвое, на что она дико возмутилась, а в каналах теперь дежурят сразу четыре мертвеца вместе с Бояном. На артели Зед получил разрешение ввести двадцатичетырёхчасовую смену, чтобы оборот товара, не смотря на возможные убытки, увеличился вдвое. Мне же самому пришлось запереться в морге на ключ и, в добавок, очертить вокруг операционного стола защитный круг. Я надеялся, что к помощи того мелка, купленного на Шабаше, мне никогда не придется прибегнуть, однако передо мной лежали два неопровержимых доказательства существования другого некроманта, который мог бросить мне вызов. От подобных мыслей меня пробивала дрожь от макушки до самых пят.
Тем не менее, заготовив как можно больше пергамента и чернил, я приступил к работе с одним из трупов. Вскрыть его доспехи оказалось не так просто, как могло показаться в начале, ведь красный мундир разорвался только после того, как по нему десять раз прошлись мясницкой пилой. Довольно интересным оказался тот факт, что экипировка мертвеца принадлежала Инквизиции, так как на правом плече отчетливо виднелся их герб, вышитый золотой нитью. Если Канцлер в своих казематах и в правду, на полном серьезе, начал творить подобных солдат, то у всего Двелла появился веский для беспокойства.
Когда мне все-таки удалось избавиться от всех одежд на теле, мне пришлось в очередной раз убедиться, какое произведение искусства попало ко мне. Не покладая рук, я вел подробную запись с иллюстрациями, чтобы в дальнейшем ничего не пропало зря. С такими знаниями можно шагнуть на новый уровень шитья зомби!
Голова данного товарища представляла из себя нечто невообразимое. Лоб и затылок были укреплены листами из самой прочной стали, которые крепились к коже сотнями аккуратных, маленьких стяжек. Лицо, лишенное век, губных и щечных мышц выглядело весьма угрожающе, словно постоянно скалилось в злобной ухмылке. Все зубы надпилили до состояния острых, как бритва, клыков, хотя не было сомнений, что они изначально принадлежали человеку.
Я взял в руки крючок, примерился, как если бы хотел забить гвоздь в крышку гроба, после чего вогнал его через нос. Череп поддался, а из второй, незанятой ноздри, хлынула кровь вместе с сероватой жижей. Около пяти минут пришлось аккуратно шерудить крюком изнутри, а потом разрезать кожу на лице. Словно повторяя опыт мастеров бальзамирования прошлого, я вынул мозги мертвеца, практически без повреждений. Исследования показали, что их владелец еще при жизни прошел довольно болезненный курс лоботомии. Лишь на одну голову у меня ушло пять свитков пергамента.
Торс оказался не менее интересным. В брюхе этого бедолаги, между кожным покровом и мышцами пресса, оказалось вшито множество стальных пластин от ламеллярной кирасы. Чтобы добраться до внутренностей, пришлось избавиться от всех брюшных мышц, а ребра так и не удалось разрезать. Вместо них пила издавала характерный звук трения металла о металл. Как Инквизиции удалось сделать стальные ребра — сплошная загадка.
С внутренними органами все оказалось несколько проще, от чего я испытал небольшое разочарование. Все пространство внутри напоминало корзину с бельем, которое было забито под завязку. От щитовидной железы, селезенки, почек, около семи футов кишечника просто избавились, запихнув вместо них два говяжьих желудка. Вскрыв их, я обнаружил, что кислотность внутри увеличена искусственным путем, из чего можно сделать вывод, что данный индивид не способен переварить только гвозди. Сердце и легкие оказались не тронуты.
Конечности представляли из себя более улучшенную версию моих собственных изысканий, в форме более глубокого внедрения сторонних, донорских мышц, из-за чего физическая сила одного такого товарища достигает колоссальных размеров! Он один стоит пяти моих зомби. Кости в руках и ногах были заменены на толстые стальные пруты.
Исследования одного только трупа заняли у меня два дня без еды и отдыха. Моя усталость к этому времени уже не знала границ, однако все это ничто, по сравнению с ценностью моих записей. Когда в лаборатории подходила к концу третья по счету смена, длиною в целые сутки, в дверь морга кто-то постучал. Набросив на операционный стол старую, испачканную в крови ткань, я вышел из защитного круга и выглянул наружу. На пороге меня встретил Зед с чумной маской на лице.
— Парень, ты третьи сутки сидишь и копаешься в том трупе! — Прохрюкал он из-под нее. — Пойдем в библиотеку! Рабочие как раз устраиваются отдыхать, я только что открыл вытяжку.
— Только захвачу мелок.
