Ангелар остановился перевести дух на соборной площади. Сегодня ему не везло, а потому он в печали притулился под сенью дряхлого дуба. Единственное, что радовало глаз среди всей разрухи деревянных бараков, так это собор Небесного свода. Поистине, титаническое сооружение: одна церковная площадь, учитывая все ее хозяйственные угодья, склады, капеллы и кладбище, составляла около пятой части всего центра Двелла. На ее территории находилось пять красивейших каплиц, чей потолок был расписан вручную великими мастерами прошлого. Строгие барельефы на стенах беспрестанно взирали своими пустыми глазницами сверху вниз. Да, такое здание умеет вселять веру и надежду, жаль только, что они вызываются искусственно, как опиум. Все просто устали верить, все просто хотят выжить. На голову уставшего студента посыпалась гнилая труха, а в животе зарычали голодные звери.
В "Быстром страннике" дела всегда шли своим чередом, которых не касались проблемы остального мира. Популярность данное заведение обрело из-за своего близкого месторасположения с борделем и кварталом красных фонарей в целом. Конечно, хозяин харчевни не одобряет такую близость, однако всю свою ненависть он вымещает на еде, так что качество здесь оставляет желать лучшего. Именно здесь Ангелар любил проводить свободное время, однако в этот раз парень решил себя порадовать. Засоленная свинина, печёная картошка и медовуха — удовольствие не из дешёвых.
В этот день таверна была довольно людной. Гости приходили и уходили, обменивались новостями, или просто отдыхали, приятно проводя время за кружечкой чего покрепче. К слову, примерно после полудня освобождаются "мотыльки". Мотылек — ночной рабочий, закреплённый за своей артелью. Такая работа очень сильно изматывает, а тяжёлый физический труд в поздние часы окончательно убивает здоровье.
— Люди добрые, мест нет, куда ни плюнь. Позволите студенту отобедать с вами? — Спросил Ангелар нескольких уставших мужиков. Самый весёлый из них сразу сдвинулся в сторону.
— Садись! Места хватит! Гжевель, уступи немного!
— Спасибо, уважаемые!
Лаборант примостился за столом, поставив свое блюдце на самый уголок. Как только все удобно расселись, незнакомец снова продолжил свою беседу.
— Так что ты там загонял про деньги? Опять что-то мутят, воротники банковские?
Лысый бродяга в ответ начал что-то рассказывать, спотыкаясь на каждом слоге:
— Ай, не то слово! Опростоволосились бишь… Короче, караван из Восточных баронств грабанули. Свистнули, дай боже, ежели не соврать… Три сундука меха, да соленьев помаленьку.
— А мех-то, мех-то добрый был?
— Барсучий. Я бы из такого воротник себе сделал, шо как девица бы ходил!
Урод так затряс головой, что струпья с его головы посыпались прямо в тарелку соседа, который, в свою очередь, подобной дерзости не хотел терпеть.
— А… Твою матушку! Чего болванкой трясешь!? Как теперь это дерьмо жрать?
— А? Чось?
— А ничось!
Разгневанный работник за шиворот стянул своего обидчика с лавки, а вместе с ним утянул еще несколько тарелок. Кровь смешалась с пивом и кусками жареного мяса.
Потасовка стала похожа на большой снежный ком, который летел с горы. В начале только двое катались по полу. Потом трое. Четвертый упал сверху, расплескивая во все стороны водку. А затем и по накатанной. Еда вперемешку с зубами летела во все стороны, где-то в дальнем углу начали доноситься стоны наслаждения. Настоящий разврат воцарился в общем зале: люди, как скоты, набивали свой живот, разбивали друг другу лица и отдавались своей похоти на полную.
Лишь после того, как обед Ангелара улетел куда-то под потолок, он все же вышел из харчевни, прихватив с собой целый кувшин медовухи.
Стало темнеть. Лаборант как можно скорее развернулся в сторону общежития, боясь оказаться застигнутым темнотой раньше времени. Самое печальное, что ему предстояло пройти через бедный квартал и места наибольшей опасности, как для обычного человека. Он не дух, а потому страшился почувствовать лезвие клинка у горла.
Бараки летели мимо. Пустые глазницы окон, выбитые витрины, черные тени за спиной… Но вот Ангелар завернул в неприметную улочку, от которой до убежища — рукой подать. Казалось бы, что сейчас ещё немного, но ему не повезло. Снова.
Из тьмы вечерних улиц прилетел крепкий удар по голове, и такой силы, что ноги лаборанта превратились в размокшую вату. Словно подкошенный, он рухнул на землю, а сверху на него начали сыпаться тумаки. Тщетно было защищаться, злодеи настучали даже по голове, дав отведать на вкус грязных сапог. На фоне расплывчатого вечернего неба показались трое людей. Когда зрение немного прояснилось, Ангелар сумел разглядеть на них кожаные фартуки и старые мечи. "Ополченцы" — пронеслось в голове, пока его тело поднимали над землёй.
— Смотрите на это чародейское отродье! Подумать только, он решил здесь обосноваться, в нашем с вами городе… Наглец!
Крепкий мужчина в ржавом барбюте впечатал кулак в бок лаборанта. А затем по челюсти. Удар оказался таким сильным, что парень вновь грянул спиной оземь, чуть не испустив дух.
