— Там что!? Что случилось!?
С лестницы даже примчалась Мерисса.
— Я слышала крики…
— Свечи! — Вскричала я. — Скорее! Все, что есть!
Зед быстро умчал к своей стойке, роняя склянки и ящики. Привратница пронеслась мимо, прямо в библиотеку, но сразу отступила.
— Что там такое!? Жарит, как из печки!
— Это Эл!
Это плохо! Очень плохо! Как бы не опоздать! В этот миг рыжеволосый алхимик выпрыгнул с целой сумой воска. Я уже хотела было побежать обратно, однако тот меня остановил.
— Стоять! Тебе не страшно, а свечи растают, как только ты войдёшь туда!
— Надо хладагент пустить в библиотеку! — Прокричала Мерисса. — Это единственный способ, без боязни сгореть заживо!
— Ебаные обезьяны, живо за насос! Слыхали!? Бегом!
Гоблины, что в смятении носились по лаборатории, убежали в морг. Из него даже Боян вышел, в полном непонимании происходящего. Я бросилась ему на шею, указывая на пышущий жаром проход.
— Нужно задержать процесс трансформации! Пожалуйста!
— Неа, не так работает. — Зед вышел вперёд. — Боян! Дуй в библиотеку, там у стены входной клапан, открой его.
Скелет бесстрашно перешагнул через порог, откуда доносились полные мук крики. От такой пытки можно с ума сойти! Надо спешить!
— А что с?.. — Спросила я, но запнулась на странном, незнакомом слове.
— Хладагент идёт, но надо немного подождать. Спокойно, милочка, инквизиторы намного крепче, чем кажутся.
— Но ведь он так сгореть может!
— Теперь нет. Гляди.
Трубы над моей головой стали резко покрываться инеем. По всей комнате прошла волна холода, от которой пламя под котлами начинало свистеть и трещать.
— Ну, всё, теперь не сгоришь. Ни пуха, ни пера! Беги давай!
Жар наконец спал, и моему взору предстала разрушенная библиотека. Слава Небесам, главное сокровище, книги, почти не пострадали, лишь копотью покрылись. Обивка на мебели медленно тлела, источая в воздух неприятный запах.
Алерайо, в этот момент, лежал с закрытыми глазами в центре залы, скорчившись от боли. Изо рта и носа текла кровь, которая дымилась на холоде. Похоже, он отключился от шока, а значит, я смогу сделать все приготовления.
— Боян! Надо сковать его по рукам и ногам! — Но скелет даже не шелохнулся, наоборот, вернулся в лабораторию. — Небо! Да что это же такое?
Руки начали замерзать, и почти не слушались, но я пыталась как можно быстрее одеть кандалы. Цепи звенели на холодном, каменном полу. Мел громко скрипел в напряжённой тишине, вычерчивая линии.
Как только все было готово, я нацарапала на свечах малые пентаграммы, которые потом расставила внутри защитного круга.
— I… Чхи! Как же холодно!.. lgnis daemonica!
Словно тонкое веретено, из моего запястья возник алый хлыст. Фитили свечей вспыхнули, когда адское пламя коснулось их. Дьявольское заклятье, способное удержать в своих путах даже самого кровожадного демона. Однако всегда есть нюанс, который перекрывает положительные стороны — адская магия сводит с ума. Сила опьяняет…
Внезапно, путы натянулись, и внутри круга снова появился жар. Алерайо попытался подняться на ноги, но упал на колени. Его парадная форма стала гореть, тлеющая ткань прилипла к коже, оставляя на ней страшные ожоги. Вся позолота капля за каплей стекла на пол. Только его шляпа оставалась целой, несмотря на все случившееся. Я стащила её с головы Алерайо… Его глаза пылали огнём! Из них выстреливали искры, зрачки и белок слились в яркое пятно! Но самое ужасное, что его лицо снова исказилось, не от боли, а чистой злобы. Алерайо рычал! Словно зверь, словно бес, словно… безумец! И потом… Раздался крик, неземной, не от мира сего, от которого нельзя было спрятаться. Он терзал мои уши, бил клинком по моему разуму!
— А! Scut! Sus stultus, non procul fui! Suffocant et eadem manu! Vōbīs male sit, damn, omne enim, condemnabitur omnibus! Diabolus cultricem!
Цепи, сдерживающие безумного духа, раскалились до бела, а в некоторых местах кольца даже стали растягиваться. Я обвила кнут вокруг его шеи и стала тянуть к земле. Сколько бы одержимый Алерайо не метался, стараясь вырваться, разорвать круг и путы, было бесполезно. Но потом…
— Damn!
—
— Numquam! Numquam! Numquam! Vōbīs male sit…
—
Пламя обвилось тугой петлей вокруг шеи инквизитора. Поток оскорблений из его уст становился все слабее, а Гильям внутри начал бешено хохотать.
— Num… quam… Ha… Nu-ha-ha!..
—
— Ха-ха-ха! Уха-хах! Ха!
Нет, пора сбавить обороты, пока не случилось что-нибудь плохое. Если разрушить смертную оболочку, кто знает, что может сделать дух, олицетворяющий истинное воплощение гнева?
Я ослабила хватку, и плеть прогорела. Голова снова прояснилась, однако мои ладони остались обожжёнными… Больно! Неописуемая боль! Алерайо, почуяв свободу, вновь воспрял. Цепи так сильно нагрелись, что жар металла был сравним с его адской яростью. Даже холод внутри библиотеки теперь мало помогал, вся надежда осталась на защитный круг, который таял прямо на глазах.
