— Чтобы сильный маг подхватил какую-то простуду, это надо ещё постараться, — ответил я, — если твой организм перестал бороться даже с такими мелкими заболеваниями, то лучше уж пусть это будет яд.
Октавия пожала плечами:
— Раньше я часто болела. До того, как ты научил меня расслаблению. Ко мне цеплялось всё подряд… может быть снова…
— Не может, — отрезал я.
Однако на первый взгляд с ведьмочкой действительно было всё в порядке. И у меня никак не получалось обнаружить причину её плохого самочувствия.
Конечно, я не лекарь в полном смысле этого слова, но чаще всего у меня получалось быстро найти причину недомогания.
А сейчас я не видел ничего, что могло бы за неё сойти.
Неужели это какая-то новая магия, которая совсем не похожа на то, к чему я привык.
Я нахмурился и связался с Лифэнь, попросив её организовать нам встречу в Коста-Сирене.
Лучше, если на вокзале нас встретит один из наших опытных врачей Вийонов. Возможно, они быстрее определят, что происходит с Октавией.
Я же пока выяснил только то, что, когда передаю ей немного своей энергии, к ведьмочке ненадолго возвращается румянец и в целом самочувствие ненадолго улучшается.
— Может быть, стоит пригласить сюда дежурных врачей поезда? — обеспокоенно спросил Симон.
— Нет, — хором отозвались мы с Октавией.
Я пояснил:
— Не хочу доставлять такого удовольствия Роланду. Кроме того, его люди, если и согласятся нам помочь, то точно не будут делать это добросовестно.
Октавия кивнула:
— Да и в этом просто нет смысла, — сказала она, — лекари в поездах способны разве что оказать первую помощь. Компетентность Макса на порядки выше. Если даже он не может понять, то вся надежда лишь на высококвалифицированного Вийона.
— Значит, всё очень серьёзно? — не на шутку испугался Симон.
— Мы разберёмся, — твёрдо ответил я, — мне кажется, я вот-вот нащупаю нужную ниточку. В любом случае, даже при самых худших раскладах, у меня есть способы удержать на краю человека даже в самых безнадёжных случаях. К счастью, случай Октавии пока таковым не выглядит. Он странный, но ситуацию мы контролируем.
Девушка обхватила меня за шею и доверчиво прижалась.
— Я знаю, Макс, что с тобой мне ничего не грозит.
Однако, хотя я не соврал ни единым словом, состояние Октавии продолжало ухудшаться всю дорогу до Коста-Сирены.
В конце концов, когда мы подъезжали к городу, мне уже требовалось прилагать существенные усилия, чтобы ведьмочка не провалилась в обморок и не испытывала боли.
Да, к слабости и лихорадке добавилась ещё и зудящая головная боль. И только тогда, у меня появились первые предположения.
Что-то внутри Октавии явно стремилось выкачать весь её магический резерв и разрушить энергосистему.
В теле девушки словно проснулся паразит, который рос с огромной скоростью, и с каждой минутой требовал всё больше и больше её жизненных сил.
Но, помимо воздействия на энергоканалы, он нарушал и другие важные биологические процессы. Например, у неё уже началась тахикардия, а лёгкие начала поражать гадость, по всем признакам, похожая на пневмонию.
Так что, когда поезд, наконец-то остановился в Коста-Сирене, уже и речи не шло о том, что Октавия выйдет из него на своих ногах.
Я подхватил её на руки и вынес на перрон, где нас уже встречали Морис и Клод Вийоны.
— Надеюсь, мои услуги не понадобятся, — пошутил последний, после того как мы поздоровались, — но на всякий случай я решил тоже поехать.
Клод — хирург, причём гениальный, без всяких преувеличений. Во многом, благодаря ему, наша авантюра с возвращением юных Рихтеров к жизни закончилась успехом.
Я тоже надеялся, что его умения сейчас не пригодятся, но был рад, что он здесь.
Это значило, что вместе мы вытащим Октавию даже с того света.
Ближайший вход в метро был недалеко от вокзала, так что мы не стали вызывать машину или даже рикшу, а просто поспешили в нашу подземку.
С тех пор как Коста-Сирена стала полностью союзным городом, здесь появилось много новых веток метро, хотя и меньше чем в Рихтерберге.
Пока мы шли, Морис попросил разрешения взять Октавию за руку, и даже я почувствовал, как он запустил в неё свои энергетические нити, начав осторожно изучать её состояние.
— Первый раз такое вижу, — наконец, признался он, — это похоже на то, что делают пиявки… — он осёкся, — прости, потенциальные некроманты, конечно же. Старую привычку трудно вывести, мы столько лет называли их так, и я не вкладываю в это никакого дурного…
— Не отвлекайся, — перебил я его. — Сейчас нет времени для словесных расшаркиваний.
— Так вот, — тут же вернулся к теме Морис, — но если некроманты вытягивают энергию из пациента наружу, забирая её себе, то здесь всё выглядит так, словно силы пропадают где-то внутри самой Октавии. Она словно пожирает сама себя, как уроборос, мифический змей, кусающий себя за хвост.
— Да, — кивнул я, — это сходится с теми выводами, которые сделал я сам.
— Может быть, у тебя есть и какие-то идеи, что это может быть? — спросил Морис, — уверен, что мы разберёмся, но твой опыт превосходит любой другой. Может быть, ты сможешь дать нам толчок в правильном направлении.
