— Как в детстве! — восхитилась она, когда я осторожно поставил её на ноги. — Только вместо батута — некромант!
Вокруг царила кромешная тьма, но мы пришли подготовленными. Я достал тусклый светящий артефакт — достаточно яркий, чтобы видеть дорогу, но не настолько, чтобы спугнуть привыкших к подземелью насекомых.
— А где дедуля Карл? — спросила Октавия, оглядываясь.
И действительно, от лича не было ни слуху, ни духу. Как будто провалился сквозь землю. Ну, в смысле, ещё глубже.
— Странно, — ответил я. — И кемтари тоже не видно.
— А может, они на наши артефакты слетятся? — предположила Октавия. — Как мотыльки на свет?
— Возможно. Но в любом случае нам нужно идти дальше и искать деда.
Мы углубились в подземелье, и вскоре тусклый свет выхватил из тьмы поистине удивительное зрелище.
Перед нами расстилался настоящий подземный город. Точнее, то, что от него осталось. Идеально круглые тоннели разбегались в разные стороны, словно гигантская сеть метро. Стены были отполированы до зеркального блеска, а потолки поддерживались изящными колоннами. Я даже заметил на них хоть и хаотичный, но всё-таки узор. Похоже, наши жучки не лишены тяги к прекрасному.
— Ну надо же, — оценила их работу и Октавия. — Это же почти архитектурный шедевр!
— Если не знать, что его выгрызли голодные жуки, — заметил я.
Мы шли по главному тоннелю, и я не мог не восхищаться мастерством кемтари. Каждый поворот был рассчитан с математической точностью, каждый переход плавно перетекал в следующий. Это была не просто нора — это было произведение искусства.
Но было в этой красоте что-то жутковатое. Ни единого драгоценного камня, ни кусочка металла. Даже обычные камни выглядели так, словно из них высосали всю ценность.
— Тут тоже пусто, — удивлялась Октавия. — Ни одного насекомого не видно.
Я молча кивнул.
— А может, они все вымерли? — предположила она через несколько минут. — Съели всё вокруг и умерли от голода?
Я покачал головой:
— Дед пропал не просто так. Наверняка он что-то уже нашёл. Или его что-то нашло.
Мы продолжили путь, и вскоре добрались до огромной круглой камеры. То, что мы там увидели, заставило нас остановиться как вкопанных.
Это была либо сокровищница кемтари, либо их отхожее место. В данных обстоятельствах определить точно было сложно.
По всей камере высились горы переваренных кристаллов — то, что когда-то было драгоценными камнями, теперь напоминало разноцветный песок. Металлические предметы превратились в странные скульптуры из сплавленной массы. И всё это переливалось слабым магическим светом, создавая почти мистическую атмосферу.
А посреди этого великолепия, на троне из переваренного золота, с невозмутимым видом восседал дед Карл.
Примерно десяток светящихся жучков размером с крупных жуков-носорогов деловито обгрызали его кольца, пуговицы, запонки и прочие металлические украшения. Несколько особо предприимчивых кемтари даже пытались попробовать на вкус его плоть, но лич лишь лениво отмахивался от них и покрывал атакуемые участки энергетическими щитами.
— Удобно устроился, — заметил я.
— Ну а что мне делать? — философски ответил дед. — Они такие медлительные. Пока хоть одно кольцо сгрызут, можно книжку прочитать.
И действительно, кемтари ели поразительно медленно. Один жучок уже минут пятнадцать обгрызал маленькую пуговицу, методично откусывая микроскопические кусочки.
— Как ты так быстро нашёл это место? — спросила Октавия. — Ты же провалился без света!
Дед пожал плечами:
— Эти букашки хоть и маленькие на вид, но оставляют весьма заметный энергетический след. А их отходы, — он кивнул на переваренные горы, — и вовсе фонят на всё подземелье.
— У деда крайне развито магическое чутьё, — пояснил я Октавии. — Настолько, что он даже без подготовки легко замечал все ловушки Регины.
Октавия посмотрела на лича с явно возросшим уважением:
— Это действительно впечатляет.
Тем временем пара жучков оторвалась от деда и полетела к нашим светящимся артефактам. Они принялись деловито обгрызать магические кристаллы, издавая при этом довольное жужжание.
— Не переживай, — успокоил я Октавию. — У нас есть запасные. А кемтари пока слишком мало, чтобы они съели всё подчистую.
Я обратился к деду:
— Чувствуешь ли ты ещё жуков поблизости? Или этот десяток — всё, что здесь осталось?
Лич задумчиво покачал головой:
— Скорее всего, именно так. Мне вообще кажется, что они едва живы. Похоже, на протяжении многих километров уже давно съедено всё, что могло вызвать у них хоть малейший интерес. Так что они ослабли от голода.
Октавия в этот момент попыталась погладить одного из подлетевших к нам кемтари, но тот испуганно рванул прочь.
— И это либо последние выжившие, либо отставшие от основной колонии, которая мигрировала куда-то ещё в поисках еды, — добавил лич.
В этот момент один из жучков наконец-то доел кольцо деда. Эффект был мгновенным и драматичным. Панцирь кемтари вспыхнул ярким светом, словно новогодняя гирлянда, а сам он внезапно стал гораздо более активным.
Не теряя времени, жучок бесцеремонно растолкал своих более медлительных собратьев и принялся жадно пожирать остальные «вкусности» деда.
