— За последние два дня — ещё двадцать один человек, — подтвердил Арджун. — Все с похожими симптомами. Резкое истощение магических сил, граничащее с полным их исчерпанием. А главное — невозможность их восстановить обычными способами. Но, признаюсь, честно, здесь я передаю вам слова Луи. Я не целитель, как Вийоны, так что я могу только довериться их выводам.
— Все они жители тестового района? — уточнил я.
— Да. И как понимаете, мы все на взводе. Слишком уж много совпадений, чтобы думать, что наш огромный гелиовитрум тут не причём.
— Посмотрим на пациентов, а уже потом будем делать выводы, — прервал я его размышления.
Центральная Клиника Вийонов в Рихтерберге, куда и доставили наших пострадавших, производила приятное впечатление. Это было современное восьмиэтажное здание из белого камня с большими окнами и безупречно ухоженной территорией.
Нас встретила молодая женщина в белом халате.
— Максимилиан Рихтер? — спросила она с заметным волнением. — Я доктор Женевьева Вийон. Морис и Луи уже ждут вас на четвёртом этаже.
Я никогда до этого её не встречал, но теперь, когда посетил эту клинику, наглядно убедился в том, как на самом деле много простых Вийонов теперь работают с нами и на нас. Пока мы поднимались, я повсюду видел их рыжие макушки.
Морис и Луи поджидали нас у палаты в конце коридора. Оба выглядели усталыми — очевидно, они не покидали клинику с момента поступления первых пациентов.
— Максимилиан, — Морис поднялся с кресла, где изучал очередную стопку анализов. — Благодарю, что приехали лично. Ситуация действительно серьёзная.
— Покажите пациентов, — коротко сказал я.
Первый больной лежал в отдельной палате, подключённый к нескольким магических приборам, которые мониторили состояние его энергетической системы. Мужчина был без сознания, его лицо имело нездоровый сероватый оттенок.
— Эдгар Фишер, сорок два года, — доложил Луи, листая карту пациента. — Боевой маг. По словам жены, последние годы регулярно принимал энергетические стимуляторы. Говорил, что без них не может справляться с нагрузками на работе.
Я кивнул. То, что я услышал вполне укладывалось в ту картину, которую я предполагал сам. Однако, всё равно стоило всё проверить.
Я подошёл к кровати и дотронулся до мага.
Энергетическая система мужчины была не просто истощена — она была перестроена. Естественные каналы циркуляции магии были атрофированы, а вместо них тело привыкло получать энергию извне, причём именно в «переработанном» виде.
— Луи, Морис, — обратился я к Вийонам, — неужели ваш клан не сталкивался ни с чем подобным раньше? Мне трудно в это поверить.
Морис мрачно кивнул.
— Разумеется, мы знаем, в чем дело. Катарина… — на мгновение он запнулся, но через секунду твердо продолжил, — финансировала множество экспериментов со скверной. В некоторых из них участвовал и я сам.
Луи кашлянул, привлекая внимание и добавил:
— Кроме того, как целители мы просто не могли не замечать изменения, которые происходят в некоторых магах. Вот только… — он опустил глаза, — мы не имели права об этом распространяться по особому приказу княгини.
— Значит, поэтому никто не знает о том, что от регулярного потребления стимуляторов благодати в магах начинает развиваться кристалл скверны? — в лоб спросил его я.
— Знают, — тихо ответил Луи, — но, как вы правильно понимаете, не массово. И, предвосхищая ваш следующий вопрос, да, в клинику с истощением поступили именно такие маги. Это мы уже выяснили.
Я кивнул.
В таком случае нет необходимости проводить отдельное расследование, чтобы понять, что это случилось именно из-за нашего эксперимента. Просто, если техника начала «умирать» сразу, то маги ощутили на себе это влияние гораздо позже.
Я ещё раз внимательно изучил энергосистему пострадавшего. Его кристалл был довольно крупным и, что самое интересное, энергия скверны от него буквально «закупорила» каналы, по которым он мог восстанавливать силы природной магией.
Точнее, эта возможность ещё оставалась, но чистая энергия поступала в него настолько тоненькой струйкой, что это можно было не принимать в расчёт.
Естественное восстановление займёт слишком много времени.
— Что нам делать, Максимилиан? — спросил Морис, — мы знаем как помочь им, но не можем долго скрывать, что именно случилось. К тому же, с каждым днём пострадавших будет всё больше. Сейчас к нам поступили наиболее… — он замолчал подбирая подходящее слово, явно не желая использовать «мутант», — восприимчивые к скверне маги. Но дальше дойдёт очередь и до тех, в ком только начал формироваться кристалл. А таких в мире очень много, уж поверьте.
Арджун, до которого только начали доходить истинные масштабы проблемы, совсем поник:
— Значит, мы не можем продолжать эксперимент? Нам придётся сначала что-то придумать, чтобы гелиовитрум не выкачивал энергию из магов. Это ещё один наш недосмотр. Максимилиан, я прошу прощения.
Я положил руку ему на плечо.
