Так, стоп. Егор говорил, что Тёмных считать нельзя. Слава и Гриша это тоже упоминали. И как тогда он сумел что-то просчитать? Я задумчиво посмотрел в том направлении, куда он ушёл, и осторожно покачал головой. Ничего Дубов не мог просчитать насчёт меня. И в связи с этим напрашивается только один вариант: Егор просто за прошлый год сумел узнать меня лучше всех остальных, и вот это, если честно, слегка пугало.
Возле портала я встретил Гвэйна. Оборотень внимательно меня осмотрел, покачал головой и нырнул в мерцающую дымку первым.
Последовав за ним, я обнаружил, что волк ждёт меня с той стороны. Убедившись, что я не заблудился, Гвэйн пошёл вперёд, показывая мне дорогу. Понятно, он хочет мне что-то показать. Привёл меня Гвэйн в небольшую комнатку, рядом с кабинетом Лазарева. Я попал в неё через неприметную дверцу, которую раньше почему-то даже не замечал. Это тоже была библиотека, но маленькая и уютная. Гвэйн подошёл к одной из полок, поднялся на задние лапы и ткнул в какую-то книгу.
Я вытащил книгу и прочитал на обложке: «Загадки разума. Новейшие исследования в сфере ментальной магии».
– Всё-то ты знаешь, – проворчал я, пряча этот небольшой томик в школьную сумку. – Ну а сейчас я хочу встретиться с Григорием Андреевичем, если не возражаешь, – помня, что Эдуард очень болезненно реагирует на непочтительное обращение к бывшему императору, я старался называть Гришу при нём хотя бы по имени-отчеству.
Если Гвэйн и возражал, то меня его возражения мало трогали. Выйдя из комнатки, я постучал в дверь кабинета. Дождавшись приглашения войти, мы вместе с Гвэйном проскользнули внутрь.
– Я рад тебя видеть, – сообщил я Лазареву, внимательно изучающему что-то на столе.
– Да, я тоже, – ответил он, не поднимая призрачной головы. – То, как вы уничтожили этого довольно слабенького духа… – Гришка покачал головой. – Прекраснейшая смеялась так, что ей в итоге стало плохо. Но тем не менее дух ушёл, и это позволило мне находиться здесь некоторое время.
– Сколько? – я невольно облизал пересохшие губы.
– Не знаю, думаю, на пару лет такого обмена будет достаточно. Если никакая новообразовавшаяся ведьма с замашками Тёмного и непомерными амбициями не появится. И уж тем более если не вытащит на этот свет рыбку покрупнее Беора. – Называя имя демона, Лазарев поморщился. Для него это действительно было, тьфу, малейшего внимания не стоило. Он даже упоминать о победе над Беором в своё время, наверное, постеснялся бы.
– Это хорошо. Скажи, ты мне не привиделся тогда… – я не стал упоминать, когда именно видел его перед собой.
– Нет, – Григорий, наконец, оторвал взгляд с того предмета, который так старательно изучал и посмотрел на меня. – Я рад, что ты сумел взять себя в руки.
– Со мной что-то творится в последнее время…
– Я чувствовал всплеск Тёмной магии около десяти минут назад, – задумчиво проговорил он, внимательно разглядывая меня при этом. – Твои каналы стабилизировались, и теперь родовая магия пытается вырваться, чтобы ты её прочувствовал. Лазаревым обычно не нужно специально изучать, например, ментальную магию – они владеют ею интуитивно. Это сложно объяснить. Но ничего страшного я не вижу.
– У меня болит голова, – проговорил я. – Очень сильно.
– Это бывает. Когда ты полностью научишься контролировать дар ментальной магии, всё пройдёт, – мне, скорее всего, показалось, но Гриша посмотрел на меня сочувственно.
– Что нужно сделать, чтобы это произошло быстрее? – прямо спросил я, стиснув зубы.
– Взять над ней контроль. Но, я уже говорил, что…
– Да, ты понятия не имеешь, как это сделать. Я помню. – Отвернувшись от призрака, я посмотрел почему-то на Гвэйна.
Оборотень внимательно слушал то, о чём мы говорим с Гришей, и смотрел при этом на меня. Возможно, Эдуард, в отличие от великого императора древности, как раз таки знает, как мне помочь. Ну что ж. Остаётся ждать ближайшего полнолуния. Если к тому моменту я не спалю себе мозг, Эдик сможет мне помочь. Я, во всяком случае, очень на это рассчитываю.
– Самое страшное для тебя уже позади. Остальное хоть и неприятно, но терпимо. Ну, кроме прыщей, разумеется, – хохотнул Григорий, не обративший внимания на то, что я отвлёкся.
– Каких прыщей? – я сразу же встрепенулся, и перевёл взгляд на призрака. Когда я в последний раз разглядывал себя, никаких прыщей у меня не было. Лазарев хмыкнул и кивнул в сторону настенного зеркала. Я подошёл и долго разглядывал прыщ на лбу, и ещё один на щеке. – Да что же это такое? Мне вот только этой гадости не хватает! Это что, как-то связано с прорывом в менталистике? Чем сильнее выброс, тем больше прыщей появится? – я резко повернулся к Грише, чувствуя, как усиливается тошнота. Но теперь она не была связана с головной болью, скорее, с тем, что я только что увидел.
