– А с чего ты взял, что Эд был неудачником? Пожар в замке ведь зависит от многих факторов. Может, его просто хотели таким образом убить? – встал я на защиту Великого князя Эдуарда, покосившись при этом на Гвэйна. Оборотень, в свою очередь, после моих слов немного успокоился, посмотрев на меня с благодарностью.
– Дима, кроме этих пожаров и разрушений, он за свою, к счастью, недолгую жизнь умудрился переболеть всеми известными инфекциями и парочкой до сих пор не изученных. Он едва не застрелился, чистя пистолет, хотя, по-моему, лучше бы застрелился, – начал перечислять Григорий, загибая пальцы. Шерсть на загривке Гвэйна снова встала дыбом, и он словно увеличился в размерах. – Да что сегодня с этим недоразумением? Может, мы его всё-таки пристрелим? – с надеждой в голосе спросил Лазарев.
– Нет, – я только покачал головой. – Не нужно этого делать. Гвэйн успокоится, я могу поручиться за него.
– Да? Ну, хорошо, тебе виднее. Всё-таки он твой питомец. Так, на чём я остановился? Ах да, Эдуард. Я не буду перечислять, всё, что свалилось на его голову. Добавлю только, что страдания лились рекой только на него, но и на всех, кто имел несчастье находиться поблизости. Могу только добавить: в завершение всех бед, он едва не развязал небольшую такую междоусобную войну между несколькими Родами, поддавшись глупой и несвойственной Лазаревым сентиментальности. Остановило развитие полномасштабных военных действий лишь то, что это ходячее воплощение невезения, наконец-то, отправилось к Прекраснейшей. Правда, в итоге Эдуард до неё так и не дошёл, по непонятной причине, надо сказать. Зато он прекратил своё тлетворное влияние на окружающую действительность. Прекраснейшая была не против того, что недосчиталась одного из Лазаревых, разумно полагая, что мир и спокойствие в её вотчине ей дороже, нежели поиски затерявшегося мертвеца.
Я задумчиво посмотрел на Гвэйна. Интересно, а он в ипостаси волка также притягивает к себе неприятности, или всё-таки хоть от этого его превращение в оборотня исцелило? Вроде когда конкретно этот Лазарев находился в волчьей шкуре, ничего сверхъестественного не происходило.
Немного успокоившись, я вскоре встрепенулся. Перед глазами, как наяву, встала разрушенная библиотека Демидовых. А то, как именно я смог преодолеть свой первый выброс, стабилизировавший каналы, зародило во мне определённые подозрения. Это, не говоря уже о Беоре, с которым мы столкнулись во всеми богами забытых Дубках. Похоже, ещё рано делать выводы о том, что Гвэйн полностью безопасен.
– Так, твоё снадобье готово. Мажься и выметайся отсюда, – из размышлений меня вырвал Григорий. Гвэйн уже вроде бы успокоился и больше не проявлял никаких признаков агрессии, стеклянным взглядом, глядя перед собой, что-то напряжённо обдумывая.
– Мы будем заниматься? – спросил я, осторожно втирая получившуюся мазь в повреждённую кожу.
– Ух ты, как заговорил, – Григорий одобрительно кивнул. – Будем, но не раньше, чем ты научишься дозировать свою силу.
– Так научи меня, – я переложил мазь в банку с прикручивающейся крышкой, и сунул её в карман.
– Да сколько тебе можно повторять, я не знаю, как тебя можно этому научить! – Гриша слегка повысил голос. – Ни у одного из Лазаревых не было такой проблемы. Даже Эдуард был достаточно сведущим и сильным магом. И только это позволило ему не опозорить и не дискредитировать Семью слишком уж сильно. Так, придёшь в свою комнату, дай этой твари успокаивающее, а ещё лучше последуй хорошему совету, избавься от неё. – Оборотень будто очнулся ото сна и взвился, едва не бросившись на призрачного и когда-то уважаемого им императора Григория Андреевича.
Быстренько соскочив со стула, я направился к выходу, волоча за собой упирающегося Гвэйна, а то мало ли что Гришке в голову взбредёт. Решит и правда от него избавиться, и я никак не смогу его остановить. Я даже вздохнул с облегчением, когда понял, что Лазарев не смог узнать, куда подевался неудачник Эдик и почему его нет за Гранью. А то действительно бы пристрелил, чтоб тот не мучился и не мучил остальных.
В коридорах было пусто, и я никак не мог сообразить, какой сейчас по счёту идёт урок. Решив выяснить всё в гостиной Первого факультета, я направился туда. Заодно и от лишних книг избавлюсь.
В гостиной было пусто. Никого, кто мог бы меня просветить о времени, не наблюдалось.
– Надо было часы купить, – проворчал я, кидая сумку на диван и падая рядом. Вытащив книгу по магии разума, уже хотел приступить к чтению, как дверь в гостиную открылась, и вошёл крёстный.
– Что случилось на уроке общей магии? – он подошёл ко мне и, бесцеремонно обхватив подбородок ладонью, приподнял голову, разглядывая едва заметные потёки крови, которые я так и не догадался смыть.
– Очередной прорыв в менталистике. Я не пошёл в лазарет, мне бы там всё равно не помогли.
– Понятно, – Троицкий задумался. – Так, я вычёркиваю из твоего расписания занятия с Рощиным, и медитации у Бурмистровой, это может быть опасным. Причём не для тебя, а для них.
– Не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал, что я Тёмный, – я посмотрел на него с вызовом.
