— Дмитрий Александрович, вам что-то угодно? — он обращался ко мне, но я успел перехватить быстрый взгляд, брошенный Николаем на газету.
— Как эта фотография попала журналистам? — холодно спросил Эдуард, а в комнате заметно похолодало. По обнажённой коже побежали мурашки, и я поёжился.
Николай долго смотрел то на фото, то на Эда, а затем бухнулся на колени и заголосил:
— Простите меня, дурака старого, но что мне оставалось делать⁈
Я уставился на него, приоткрыв рот, а затем до меня дошло, и я заорал ещё громче, чем впервые позволивший себе повысить голос Николай:
— Так это ты нас сфотографировал и продал фотографию журналистам⁈ — вопрос про шум в доме уже не стоял. Он специально что-то так сильно уронил, чтобы привести нас в чувства.
— А что мне было делать⁈ В доме много народа, и это хорошо, такой дом не должен стоять пустой, но людей нужно кормить: вкусно, много и три раза в день! — Николай вскочил с колен. Он уже не каялся, а обвинительно тыкал в меня пальцем.
— Тебе что, кормить нас нечем? — прошипел я, тоже вскакивая на ноги.
— Вы не отдали распоряжение вашему поверенному, чтобы он переоформил специальную карту для хозяйственных расходов! При этом жалование платилось вовремя, и я не знал, что делать. Я слышал: у Лазаревых было принято наказывать нерадивых слуг таким образом, проверяя их преданность и определяя, на что они вообще способны, — выдохнул Николай, а Эдуард закусил костяшки пальцев. Но в этот момент мне было наплевать на традиции моих чокнутых предков.
— Почему ты просто не спросил у меня⁈ — продолжал орать я, отмахиваясь от попыток Ивана и Эда вмешаться. — Почему не узнал, наказание это, а видит Прекраснейшая, вас всех уже давно нужно было наказать, или вам просто забыли выдать эту проклятую карту⁈ На что нас кормили до вот этого момента⁈ — я потряс газетой перед лицом своего дворецкого.
— Мы выкраивали остатки как могли! Я вкладывал много личных средств. Но всему приходит конец, особенно деньгам! И я слышал от дежуривших возле поместья журналистов, что за ваше любое достаточно чёткое фото дают большое вознаграждение! Я лично делал эту фотографию, чтобы не было видно лица вашей подруги, да и ваше было по большей части скрыто! Его проверили на подлинность, а маг издательства подтвердил, что да, действительно — это Дмитрий Наумов. Зато сегодня мы смогли приготовить приличный завтрак, не изгаляясь при этом!
— Сколько вам заплатили за это непонятное фото? — спросил Эдуард, воспользовавшись этой непонятной паузой. Судя по его виду, он не видел в ситуации ничего сверхъестественного. Кроме продажи фотографии. Значит, Николай был прав, и они действительно могли вот так развлекаться. Но не три же года, в конце концов!
— Тысячу серебряных рублей, — тяжело вздохнул Николай.
Я уже не мог сдерживать себя. Отшвырнув злополучную газету в сторону, зашипел:
— Убью! — и в сторону дворецкого полетело что-то чрезвычайно тёмное и малоприятное. Неоформленный в какое-либо заклятье сгусток силы должен был уничтожить наглого слугу на месте. Но оно, подлетев к Николаю, просто рассыпалось тёмными искрами. Он прищурился и указал на отвратительное пятно на светлом ковре:
— На очистительные средства деньги тоже закончились! И, Дмитрий Александрович, вы не можете убить своим даром людей, связанных с вами ритуалом Служения.
— Зато я могу тебя и всю вашу шайку просто и без затей уволить! Тем более что с жалованием ни одного из вас не обидели, — я злорадно ухмыльнулся, увидев, как он вздрогнул и умоляюще посмотрел на Эдуарда. Вот только он тебе не поможет, не надейся. — Я вступил в наследство, когда мне ещё пятнадцати лет не было, и до этого я ни одного дня в своей короткой жизни не касался хозяйственных дел, и тебе это прекрасно известно! И то, что, пользуясь этим, вы решили заниматься ничегонеделаньем, ясно даже мне! Если ещё раз что-то подобное повторится, клянусь самой Тьмой, вы очень сильно об этом пожалеете. У тебя есть час, чтобы связаться с Гомельским, и время уже пошло!
Николай вскинул голову и направился к выходу. Надеюсь, чтобы выполнить приказ. Меня всё ещё слегка потряхивало, когда сбоку послышались хлопки. Обернувшись, я увидел, как сидящий за столом Эд хлопает в ладони.
— Браво. Наконец-то я услышал голос настоящего хозяина поместья, — торжественно произнёс он.
— Ты знал, что у них нет карты на хозяйственные расходы? — спросил я, прожигая его злобным взглядом.
— Нет, к сожалению, — Эд поморщился. — Я не интересовался и честно предупреждал тебя, что не буду этого делать.
— Как так получилось? — я схватился за голову, потому что виски снова прострелило.
— Гомельскому не напомнили, ты не знал, — Эдуард замолчал на мгновение, а затем продолжил. — Как бы то ни было, но виноват именно Николай. Он обязан был подойти и тактично обрисовать сложившуюся ситуацию. Скажи, он служил при Казимире?
— Да, сколько я себя помню, Николай всегда был дворецким, — я покачал головой.
