— Полагаю, это было не впервые. Если уж Казимир умудрялся произведения искусства, принадлежащие Семье, проигрывать, то вполне мог забирать карту у Николая и тратить деньги с неё вовсе не на чистящие средства, — вздохнул Эд. — Сегодня у нас вообще день открытий. Прохоров допустил значительный промах, теперь вот это… А всё потому, что никто вовремя не поговорил друг с другом.
— Ладно, главное, всё выяснилось без особых потерь. Что это был за кит? — выпалил я, пытаясь хоть немного успокоиться.
— Как это ни странно, но журналисты почти угадали в своих предположениях. Кит сбежал из специального питомника, расположенного во Фландрии. Там пытаются спасти популяцию синих китов, и животные из-за чрезмерной заботы капризны и избалованы, — усмехаясь, ответил Иван. — Увидев яхты и поняв, что на них находятся люди, кит, его, кстати, зовут Альфонс, бросился к тем, кто его кормил, холил и лелеял. Но на первой яхте его не поняли и бросились убегать, а мы в него врезались из-за криворукого капитана, поздно заметившего несчастное животное. Причинив киту боль, мы его немного разозлили, вот он и напал на нас. Сейчас Альфонс благополучно возвращён во Фландрию, и отъедается, леча расшатанные нервы.
— Охренеть, бедненький Альфонсик. Кто бы мне расшатанные нервы полечил, — пробурчал я, вставая из-за стола и направляясь к выходу из столовой.
— Полагаю, ты не голоден, — догнал меня голос Эда. — Тогда рекомендую пойти и попрощаться с Долговой.
— Что, значит, попрощаться? — я резко развернулся.
— Она выполнила свою часть договора: ты сидишь на Матисе, не падаешь с него и даже можешь проехать галопом, без опасения свернуть себе шею. Поэтому сегодня утром она закрыла по собственной инициативе контракт, — пояснил Эдуард. — Не буду лукавить, если предположу, что такая поспешность была вызвана этой статьёй. Насколько мне известно, именно сейчас Лена собирает вещи. У меня не было причин не закрывать контракт без выплаты компенсации.
Я быстро развернулся и выскочил за дверь. До меня донёсся оклик Эда:
— Дима, надень рубашку. — Какую рубашку? О чём он вообще говорит?
Добежал я до конюшни в тот момент, когда оттуда выходила Лена, с сумкой в одной руке и переноской с Матильдой в другой. Кошка жалобно замяукала, увидев меня, и начала суетиться в своей клетке.
— Значит, если бы я сюда не успел прибежать, ты бы уехала, даже не попрощавшись? — Я встал у неё на пути. Подул ветерок, и я внезапно осознал, что стою перед ней полуголый, а моё тело покрывается мурашками, потому что сейчас уже конец сентября и ни черта не тепло.
— Дима, то, что произошло ночью… — Лена закусила губу, глядя куда-то мимо меня. — Прости, я не сдержалась и не остановила тебя.
— Я не совсем тебя понимаю, — и я схватил её за плечи. — Лена, посмотри на меня.
— Нет, — она покачала головой. — Если я на тебя посмотрю, то у меня возникнет дикий соблазн остаться. Пожалуйста, отпусти меня.
— Да объясни мне, что происходит? — Сегодня все, абсолютно все сговорились и решили вывести меня из себя.
— Ты Дмитрий Наумов, а я просто тренер по верховой езде, — она, наконец-то подняла на меня взгляд.
— И что? — я недоумённо смотрел на неё.
— У меня тоже есть гордость, — она опустила сумку с переноской на землю и устало повела плечами. — Уже одно то, что ты мне не… — она замолчала. Тогда я её поторопил с ответом.
— Я тебе не… что?
— Неважно, для тебя неважно. Я тебе всё равно не смогу больше ничем помочь. Женщины в конное поло не играют. Правила игры и хотя бы начальные приёмы тебе покажет твой брат. Я до сих пор не понимаю, почему он умеет и верхом ездить, и в поло играть, а ты нет, — Лена невесело усмехнулась.
— Так получилось, — я смотрел на неё, стараясь не акцентироваться на глазах, потому что не мог гарантировать самому себе, что не попытаюсь её прочитать.
— Могу дать совет: держись в стороне, к мячу не лезь, под удар клюшкой не попадай. Да, и ещё, ты сдружился с Матисом, но играть тебе предстоит на другой лошади, — она облизнула губы, и я невольно проследил за этим движением, чувствуя, как бухнуло сердце в груди. Внезапно до меня дошло, о чём Лена говорила.
— Как это я не на Матисе буду ездить? — я нахмурился. — А для чего тогда его приобретали?
— Понятия не имею, для чего его приобретали твои поверенные, но ты должен был научиться ездить верхом, — Лена пожала плечами. — Матис — чистокровный скакун, он не подходит для игры в поло. Там же других лошадей будет много, а чемпионы не терпят рядом с собой других особей. У Моро есть целый табун поло пони. Они немного ниже Матиса и более спокойные. Это очень умные лошадки, к тому же все игроки должны быть в одинаковых условиях, поэтому на своих лошадях на приёмах вроде традиционного сборища у Моро играть запрещено.
— Откуда ты знаешь про приём? — спросил я напряжённо.
— Тоже мне тайна. Тебя экстренно учат верховой езде, подразумевается игра, а скоро бал дебютанток, — ответила Лена, отведя взгляд. — Не нужно быть академиком, чтобы два и два сложить.
