— Предположим, за всеми этими убийствами стоит один из наших подозреваемых. Но в таком случае, он не стал бы выступать в качестве посредника, который устроил встречу братьев Гриствудов с Кромвелем. — Я вскинул бровь. — Мне необходимо срочно поговорить с Билкнэпом, Барак. Мы должны вытянуть из него как можно больше.
— А что, если Токи уже разделался с Билкнэпом? — предположил Джек. — Сумел же этот мерзавец добраться до литейщика прежде нас. Не удивлюсь, если Билкнэп уже мертв.
— Я предпочитаю надеяться на лучшее. Идемте быстрее. Прежде чем мы вернемся домой, надо заглянуть в Линкольнс-Инн и проверить, не вернулся ли Билкнэп.
Я обернулся на мрачное, обшарпанное здание таверны. По моему разумению, это было не слишком веселое место.
«Только сейчас, ночью, Лондон открывает свое истинное зловещее лицо», — пронеслось у меня в голове.
В Линкольнс-Инне нас ждала записка от Годфри, в которой говорилось, что Билкнэп так и не вернулся. Замок висел на дверях его конторы и на следующее утро. Крепкие запоры и сторожа у ворот надежно охраняли сундук с золотом, но его хозяин исчез бесследно. А в нашем распоряжении оставалось всего шесть дней.
Утро выдалось столь же неудачным, как и вчерашний день. Убедившись, что Билкнэп не появлялся в Линкольнс-Инне, я направился к Гаю, но на дверях запертой аптеки по-прежнему висела записка.
«И почему только людям не сидится на месте», — досадливо размышлял я, направляясь к своей следующей цели — дому, где проживали Кайтчин, вдова Гриствуд и ее сын, укрытые Кромвелем от злоумышленников.
Дом располагался на бедной улице неподалеку от реки и вид имел довольно невзрачный. Несмотря на жару, ставни на всех окнах были закрыты. Я привязал Предка к ограде и постучал в дверь. Через несколько мгновений ее открыл человек в серой блузе. Он замер на пороге, вперив в меня подозрительный взгляд, и пробурчал:
— Что вам надо?
— Меня зовут Мэтью Шардлейк. Я явился сюда по поручению лорда Кромвеля.
Настороженные огоньки в глазах незнакомца погасли. — Да, сэр, мне сообщили о том, что вы собираетесь к нам. Прошу вас, входите.
— Как поживают ваши гости?
Лицо его исказила недовольная гримаса.
— Со старым монахом мы неплохо ладим, а что касается женщины, так это настоящая мегера. Сынок ее с ума сходит от скуки, так и рвется прочь. Вы не знаете, долго они здесь пробудут?
— Никак не более нескольких дней.
Тут одна из дверей распахнулась, и передо мной предстала вдова Гриствуд.
— Кто там, Карни? — обеспокоенно спросила она и, узнав меня, испустила откровенный вздох облегчения. — А, господин законник.
— К вашим услугам, сударыня. Как поживаете?
— Неплохо. Вы можете идти, Карни, — изрекла она повелительным тоном.
Карни в ответ состроил недовольную гримасу, однако счел за благо удалиться.
— До чего нахальный малый, — вздохнула мистрис Гриствуд. — Пройдите в нашу гостиную, сэр.
Она провела меня в комнату, где из-за закрытых ставен царил жаркий полумрак. Сын ее сидел за столом и поднялся при моем появлении.
— Добрый день, сэр! — сказал он. — Надеюсь, вы пришли, чтобы сообщить нам, что скрываться больше нет нужды? Я должен вернуться на работу и…
— Боюсь, вам все еще угрожает опасность, мастер Харпер, — перебил я. — Придется подождать еще несколько дней.
— Это делается ради нашего же блага, Дэвид, — с укором заметила его матушка.
Судя по всему, вдова Гриствуд полностью оправилась от пережитого потрясения и к ней вернулась прежняя властность. Я невольно улыбнулся.
— Конечно, мне бы тоже хотелось вернуться домой, — сказала вдова. — Мы с Дэвидом уже решили, что отныне он будет жить со мной. Того, что он зарабатывает в литейных мастерских, вполне хватит нам обоим. А потом, когда цены на недвижимость пойдут вверх, мы продадим дом. Нам ведь нужны деньги, да, Дэвид?
— Да, матушка, — покорно откликнулся сын. «Любопытно, сколько времени пройдет, прежде чем он, подобно Майклу, решит взбунтоваться?» — подумал я.
— А где мастер Кайтчин? — решил я сменить тему. — Мне необходимо с ним повидаться.
— Этот старый надутый монах? — пренебрежительно фыркнула вдова Гриствуд. — В своей комнате, где ж ему еще быть. Наверху.
— Вынужден вас оставить, — сказал я. — Рад был убедиться, что вы и ваш сын находитесь в безопасности и пребываете в добром здравии.
— Прощайте, сэр, — проронила она, и лицо ее внезапно смягчилось. — Я очень вам признательна. За то, что вы нам поверили и не оставили нас в беде.
Тронутый этой неожиданной благодарностью, я поднялся по лестнице. Как ни странно, вдова Гриствуд ни словом не обмолвилась о Бэтшебе Грин. Возможно, сейчас, когда она обрела сына, прошлые грехи покойного мужа перестали ее волновать. На втором этаже оказалась лишь одна дверь. Я постучал и через несколько мгновений услышал слабый голос Кайтчина:
— Войдите.
Как видно, старый монах предавался молитве, ибо, когда я вошел, он медленно поднимался с колен. Сквозь тонкую ткань его белой сутаны можно было различить повязку на руке. Лицо Кайтчина показалось мне бледным и изможденным.
— Добрый день, мастер Шардлейк, — произнес он, метнув в меня беспокойный взгляд.
