— Но ваша семья приняла святое крещение несколько столетий назад, — возразил я. — Вы такой же сын истинной церкви, как и все прочие англичане.
По лицу Барака скользнула косая ухмылка.
— Помню, когда я был мальчишкой, на Пасху священник всегда произносил проповедь, в которой рассказывал, как злые и подлые евреи распяли Господа нашего. Один раз во время проповеди я во всеуслышанье испортил воздух. Я долго копил в себе газы, и получилось ужасно громко. Священник укоризненно взглянул на меня, а все мальчишки захихикали. Дома мать задала мне такую славную трепку, которой я никогда прежде не удостаивался. Она терпеть не могла, когда отец заводил разговор о своем еврейском происхождении.
Как и всегда, когда Барак вспоминал о своей матери, в голосе его слышалась горечь.
— Пожалуй, я бы выпил еще пива.
— Лучше воздержитесь, — посоветовал я. — Бог знает сколько нам придется прождать здесь этих моряков. А разговаривать с ними надо на трезвую голову.
— Ничего, у меня голова крепкая и от лишней кружки пива не закружится. А выпить необходимо. Сегодня, после того как мы покончим с делами, я собирался отправиться к своей подружке. Да что-то вся охота пропала. Я так устал, что мне не до женщин.
— Ваша подружка, чего доброго, подумает, что вы устали от нее, — усмехнулся я.
Про себя я решил, что Барак, скорее всего, относится к тем представителям мужской породы, которые с легкостью одерживают победы над женщинами, однако совершенно не способны на длительную привязанность. Как правило, именно так ведут себя люди с порывистым и неуравновешенным характером. — Пожалуй, так оно и есть. Эта девчонка мне порядком надоела, — пожал плечами Барак. — А вы, насколько я помню, завтра снова увидитесь с предметом своих нежных воздыханий — прекрасной леди Онор, — перевел он разговор на мою персону.
— Да, на медвежьей травле, — кратко ответил я, пропустив мимо ушей звучавшие в его голосе насмешливые нотки.
— Давненько я не посещал подобных забав. Последний раз мне довелось побывать на травле быка. Представляете, здоровенный бык подцепил пса рогами и подбросил так высоко, что люди, идущие по улице, видели, как бедолага взлетел над крышами домов. Сами понимаете, приземлившись, он превратился в кровавое месиво.
— Я все думаю, когда нам с вами лучше отправиться к колодцу сэра Эдвина, — произнес я. — Может, завтра ночью?
Барак кивнул, не сводя глаз с гигантской кости, которая по-прежнему тихонько покачивалась на своих цепях.
— Завтра так завтра, — откликнулся он. — Хотя, признаюсь, в прошлый раз я натерпелся в этом проклятом колодце немало страху. Как вспомню эти мертвые глаза, которые уставились на меня из темноты, по спине бегут мурашки.
С этими словами он встал и направился к стойке за очередной порцией пива. Я, нахмурившись, глядел ему вслед.
«Возможно, — размышлял я, — в темноте Барак видел вовсе не глаза мертвецов, а, скажем, сверкающие в свете свечи драгоценности».
Однако внутренний голос подсказывал мне, что это не так.
Дверь распахнулась, и в таверну ввалились с полдюжины крепко сбитых, плечистых парней, дочерна загоревших на солнце. Их руки и холщовые блузы потемнели от угольной пыли. Я сразу подумал, что это наверняка Миллер и его товарищи. Владелец таверны сделал им знак, и они подошли к Бараку, стоявшему у стойки. Бросая на Джека подозрительные взгляды, они сгрудились вокруг него, а он принялся что-то торопливо говорить. Я пребывал в нерешительности, не зная, стоит ли мне вмешиваться. Но тут моряки удовлетворенно закивали головами, и я понял, что Бараку удалось с ними договориться. Через несколько минут он вернулся к нашему столу, неся две кружки пива.
— Это Хэл Миллер и его товарищи, — сообщил он. — Сегодня днем они вернулись в Лондон и весь день разгружали уголь. Это, впрочем, видно и без слов. Поначалу они не хотели со мной разговаривать.
— Да, в какой-то момент я решил, что вам не поздоровится.
— Они сменили гнев на милость, стоило мне пообещать им денег и показать печать графа, удостоверяющую мои полномочия. Сейчас они хорошенько промочат глотки пивом, а потом расскажут нам все, что им известно про огненную воду.
Моряки уселись за длинным столом в дальнем углу комнаты. То и дело я ловил на себе не слишком дружелюбные взгляды. Предстоящий разговор явно их тревожил. Причина этой тревоги была мне непонятна. Я всегда считал, что моряки очень болтливы и обожают рассказывать байки о всяких диковинах, которые им довелось увидать во время дальних странствий. А мы как раз хотели услышать об одной из таких диковин. Наконец Барак встал и направился к их столу. Я следовал за ним, настороженно озираясь по сторонам. Барак представил меня как одного из чиновников лорда Кромвеля, и мы опустились на деревянные скамьи. От моряков так пахло углем, что у меня защекотало в носу, и я едва не чихнул.
— Вижу, вам, ребята, сегодня пришлось немало попотеть? — подал голос Барак. — Мы весь день вкалывали, как проклятые, — ответил один из моряков. — Грузили уголь для королевских пекарен.
