— Вещь, о которой я говорю, не представляет собой ценности. Графу она нужна совсем по другой причине.
Чиновник не сводил с меня пронзительного взгляда.
— Должно быть, это весьма важная причина, если граф послал вас сюда, — заявил он. — Сэру Ричарду известно о вашем посещении?
— Нет. Граф приказал послать за ним, дабы обсудить несколько важных вопросов. Сейчас он, вероятно, у графа. Можете мне поверить, то, о чем я говорю, интересует графа лишь как историческая реликвия.
— Я никогда прежде не слыхал, что граф увлекается антиквариатом.
— Тем не менее это так. К вашему сведению, я тоже большой знаток старины, — с поддельным пылом заверил я. — Вот, кстати, совсем недавно мне удалось обнаружить в Лудгейте весьма интересные камни, покрытые древнееврейскими письменами, — добавил я для пущей убедительности. — Представьте себе, выяснилось, что это камни из стен древней синагоги. Всесвязанное с минувшими временами чрезвычайно меня занимает.
Чиновник пробормотал себе под нос что-то нечленораздельное. Подозрительные огоньки в его глазах так и не погасли.
— Мы с графом полагаем, что здесь похоронен некий иудей, прибывший в Англию из дальних стран, — меж тем продолжал я. — Очень может быть, вместе с ним захоронены предметы, имеющие ритуальную ценность. Теперь, когда чтение Ветхого Завета получило столь широкое распространение, история древних иудеев наполнилась новым смыслом.
— У вас есть какие-нибудь документы, подтверждающие ваши полномочия? — процедил чиновник.
— Я имею право лишь ссылаться на имя графа, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.
Хоскин недоверчиво поджал свои тонкие губы, затем поднялся и двинулся через лужайку, поросшую пожелтевшей от зноя травой. Я следовал за ним, разглядывая по пути могильные памятники. Все они были сделаны из дешевого песчаника, надписи на самых старых уже полностью стерлись.
— Захоронение, которое я ищу, относится к середине прошлого века, — сообщил я. — Имя покойного — Сент-Джон.
— Могилы этого периода находятся у самой стены, — проворчал чиновник. — Там мы пока что не копали, — недовольно добавил он. — Работы ведутся по плану, и я не хочу его нарушать.
— Однако граф хочет ознакомиться с содержимым могилы безотлагательно, — изрек я непререкаемым тоном.
Чиновник окинул взглядом невзрачные памятники и указал рукой на один из них:
— Этот?
Сердце мое сжалось от волнения, когда я прочел скромную надпись: «Алан Сент-Джон, солдат, сражавшийся против турок, 1423–1454». Однако старый солдат умер тридцати одного года от роду. Вот уж не думал, что он был так молод.
— Да, этот, — едва слышно ответил я. — Вы не могли бы предоставить в мое распоряжение двух ваших землекопов?
— Еврея не стали бы хоронить на освященной земле, — нахмурившись, заметил Хоскин. — К тому же у этого вашего иудея христианское имя.
— В конце жизни он принял истинную веру, — возразил я. — В монастырских книгах существуют записи, подтверждающие, что именно так все и произошло.
Хоскин вновь недоверчиво покачал головой и направился к работникам, игравшим в футбол. Пока он разговаривал с ними, они бросали в мою сторону откровенно недружелюбные взгляды. Я знал, что все, кто имеет отношение к Палате перераспределения, терпеть не могут чужаков, в особенности тех, которые утруждают их дополнительными обязанностями. Наконец Хоскин вернулся в сопровождении двух крепких молодых парней с лопатами. Он указал на могилу Сент-Джона:
— Этот джентльмен хочет, чтобы вы вскрыли могилу. Как только вы это сделаете, позовите меня.
С этими словами Хоскин вернулся к своему столу, где его уже ожидали три гроба. Работники принялись долбить лопатами сухую затвердевшую землю.
— А что там, в могиле? — полюбопытствовал один из них. — Ларец с золотыми монетами?
— Нет, там нет ничего ценного.
— Мы работаем только до сумерек, — предупредил второй, глядя на небо, залитое красными отблесками заката. — Так указано в контракте. — Думаю, до сумерек вы вполне успеете раскопать одну-единственную могилу, — заметил я примирительным тоном.
Парень что-то пробурчал себе под нос и принялся за работу.
Могила Сент-Джона оказалась глубокой. Последние лучи заката уже догорали, когда лопаты землекопов ударились о деревянную крышку гроба. Наконец дешевый, грубо сколоченный гроб показался из-под земли. Работники, копавшие поодаль, приблизились к нам и внимательно наблюдали за происходящим.
— Хватит возиться, Сэмюель, — проворчал один из них. — Время кончать работу. Уже темнеет.
— Нет необходимости вытаскивать гроб из могилы, — сказал я. — Просто откройте его и помогите мне спуститься вниз.
Один из работников помог мне спуститься, а сам вылез из ямы и направился к Хоскину сообщить, что они выполнили поручение. Я с замиранием сердца наблюдал, как второй, тот, кого звали Сэмюель, сбивал крышку гроба лопатой. Наконец ему удалось это сделать, и он тут же отскочил назад, скорчив гримасу отвращения.
— Господи боже, что это так мерзко воняет?
Я ощутил, как волосы у меня на затылке встали дыбом. Это был тот же самый пронзительный запах, который прошлой ночью ударил мне в нос во время пожара в доме Гриствудов.
