Нам ничего не оставалось, как выполнить его требование. Как только мы оказались за порогом, дверь с шумом захлопнулась.
Мы остановились на лестничной площадке.
— Я думал, этот шельмец испугается до чертиков, — пробормотал Барак, устремив на меня недоуменный взгляд.
— Представьте себе, я думал то же самое.
— Лорд Кромвель, Ричард Рич, — буркнул Леман, сердито насупившись. — Благодарю покорно, джентльмены, но я не желаю больше ввязываться в подобные дела. Лучше я вернусь к себе в лавку.
С этими словами он повернулся и принялся торопливо спускаться по лестнице, даже не упомянув о деньгах, которые я ему обещал.
Мы с Бараком растерянно переглянулись.
— Ничего не скажешь, здорово мы приперли мерзавца к стенке, — саркастически усмехнулся Барак.
— Почему Билкнэп так уверен, что гнев Кромвеля неизбежно обрушится на нас? — недоумевал я. — Разве Рич может сообщить Кромвелю какие-нибудь порочащие нас сведения? — Я задумчиво покачал головой. — И разве Кромвель будет действовать по наущению Рича? Спору нет, Рич важная персона, однако Кромвель — верховный секретарь, и в сравнении с ним Рич — всего лишь мелкая рыбешка.
— И похоже, Рич знает о греческом огне, — с тяжким вздохом заявил Барак. — Я так думаю, обо всем этом надо немедленно сообщить графу.
И он устремился вниз по лестнице.
— А вы знаете, где сегодня Кромвель? — крикнул я ему вслед.
— В Уайтхолле. Я сейчас же поеду туда. А вы отправляйтесь домой, отдохните хорошенько. А то на вас, честно говоря, смотреть страшно. Ничего не предпринимайте до тех пор, пока я не вернусь.
«Очень может быть, Барак намеревается обсудить с лордом Кромвелем нечто, не предназначенное для моих ушей», — подумал я.
Но даже если это так, я тут ничего не могу изменить.
Барак не возвращался более двух часов. Я ожидал его в гостиной, наблюдая через окно, как тени в саду становятся все длиннее. Я так и не оправился после кошмарных событий прошлой ночи, и глаза мои воспалились от усталости, однако уснуть я не мог. Тревожные мысли вихрем проносились у меня в голове. На что намекал Билкнэп? Что я должен был понять, если бы не мое, как он выразился, «прискорбное скудоумие»? И как мне поступить, если намерения мои увенчаются успехом и в одной их могил на монастырском кладбище я действительно обнаружу греческий огонь? Разговор с Гаем разбередил мне душу; теперь я не мог уже не думать о последствиях, к которым приведет моя находка. Несомненно, для человечества было бы лучше навсегда забыть о греческом огне. Однако кем бы ни был человек, нанявший Токи и Райта, он наверняка считает иначе. И это грозное оружие уже находится в его руках.
Наконец, утомившись от бесцельного хождения по комнате, я решил заглянуть в конюшню. Войдя туда, я невольно сморщился. В конюшне было еще жарче, чем в доме, и в этой невыносимой духоте моя обожженная рука, согбенная спина, усталая голова и воспаленные глаза разом напомнили о себе.
Сьюки отсутствовала, как и ее хозяин, а Предок мирно жевал овес в своем стойле. Увидев меня, он тихонько заржал в знак приветствия. Юный Саймон старательно сгребал навоз.
— Как себя чувствует Предок? — обратился я к мальчугану.
— Отлично, сэр. Славный меринок. Хотя, честно говоря, я скучаю по старине Канцлеру.
— Я тоже. Но я рад, что нрав у Предка спокойный.
— Это он сейчас успокоился, сэр. А поначалу никак не мог привыкнуть к новому месту, не хотел становиться в стойло, ржал и бил копытами. Я даже боялся, что он меня ударит.
— Неужели? — удивился я. — А под седлом он вел себя на редкость невозмутимо.
— Наверное, здесь, у нас, ему показалось тесновато. Уж конечно, у лорда Кромвеля конюшни куда просторнее.
Голос Саймона благоговейно дрогнул, когда он произносил имя графа. Он все никак не мог привыкнуть к тому, что я знаком со столь выдающимся государственным мужем.
— Скорее всего.
— Мастер Барак сказал, что волосы у него обгорели на пожаре, — произнес мальчик, и в глазах его вспыхнули искорки любопытства. — Он ведь солдат, да, сэр? По-моему, он очень похож на солдата.
— Нет, мастер Барак не солдат. Он, как и я, всего лишь один из мелких служащих графа.
— Мне бы очень хотелось стать солдатом.
— Вот, оказывается, о чем ты мечтаешь, Саймон.
— Когда я вырасту, обязательно поступлю в солдаты. Буду сражаться с врагами короля, если они посмеют вторгнуться в пределы нашей страны.
Судя по последним словам, кто-то прочел мальчику вслух одно из официальных воззваний. Я грустно улыбнулся и потрепал Предка по холке.
— Война — это кровавое дело, Саймон.
— Но ведь долг каждого из нас — дать отпор папистам, правда, сэр? Ох, скорее бы мне вырасти и стать солдатом или моряком.
Я уже готовился возразить, но тут со двора донесся цокот копыт. Барак, усталый и запыленный, спешился у дверей конюшни. Саймон побежал к нему и взял лошадь за поводья.
— Есть какие-нибудь новости? — спросил я.
— Пройдем в дом.
Вслед за ним я вернулся в гостиную. Барак провел рукой по своей остриженной голове, сморщил лоб и надул щеки.
