Медленно наклонившись, я заглянул в гроб. В багряном свете закатного солнца останки Сент-Джона выглядели до странности безмятежно. Скелет лежал на спине, скрестив руки. Череп, на котором сохранилось несколько каштановых волосков, был повернут набок, словно во сне, челюсти плотно сомкнуты, а не оскалены в жуткой усмешке. Погребальный саван полностью истлел. Лишь несколько заплесневелых лоскутов прилипло к днищу гроба. Среди этих лоскутов я разглядел небольшую, размером примерно с мужскую ладонь, оловянную банку. В крышке ее была щель, однако, бережно подняв банку, я убедился, что она почти полна.
«Предположения мои оправдались! — мысленно возликовал я. — Наконец я нашел то, что искал!»
— Что там такое? — спросил Сэмюель.
В голосе его звучало откровенное разочарование. Как видно, несмотря на все мои заверения, парень ожидал увидеть в могиле россыпи золота.
— Эй, принесите-ка факел! — крикнул он, обернувшись к своим товарищам. — А то тут ни черта не видно!
Какой-то человек с факелом в руке приблизился к краю могилы.
— Нет! — что есть мочи закричал я. — Немедленно уберите огонь!
— Почему это? — нахмурившись, осведомился Сэмюель.
— Все это здорово смахивает на колдовство, — проскрежетал чей-то голос. — Не зря здесь похоронен поганый еврей, соплеменники которого распяли Господа нашего Иисуса Христа.
Сэмюель перекрестился, среди собравшихся раздался враждебный ропот. Прижимая драгоценную находку к груди, я выбрался из могилы. Никто и не подумал мне помочь, так что пришлось вскарабкаться на край гроба и опереться о край могилы свободной рукой. С трудом переводя дыхание, я огляделся по сторонам, в поисках Хоскина. Однако тот как сквозь землю провалился: его не было ни за столом, ни во дворе. Человек десять работников обступили меня плотным кольцом. Выражение их лиц, злобных и испуганных одновременно, не предвещало ничего хорошего. Двое из них держали факелы. — Проклятый горбун, — донеслось до моего слуха. — Наверняка он замышляет какую-нибудь пакость.
Тут раздались чьи-то громкие уверенные шаги. Увидев идущего, работники расступились и согнулись в низком поклоне, точно колосья во время урагана. Передо мной появился сэр Ричард Рич в шляпе с пером и шелковой ярко-желтой мантии. За ним, подобострастно потупившись, семенил Хоскин.
— Прочь отсюда, бездельники, — отрывисто бросил Рич.
Работники исчезли мгновенно, точно по волшебству. Лишь Сэмюель, которому пришлось выбираться из могилы, немного замешкался. Однако и он без промедления последовал примеру товарищей. Оставшись наедине с Ричем и Хоскином, я спрятал за спину руку, в которой сжимал драгоценную банку. Рич посмотрел в могилу. Ледяной взгляд скользнул по бренным останкам Сент-Джона, а потом вперился в меня.
— Господи, ну и вонь, — процедил он. — Я вижу, мастер Шардлейк, вы дня не можете прожить, чтобы не наведаться в мои владения. Сначала залезли в мой сад, бродили среди мокрого белья, теперь разрываете могилы, ищете какие-то сокровища.
— Я здесь по поручению лорда Кромвеля… — начал я, набрав в легкие побольше воздуха.
Рич взмахом руки приказал мне молчать.
— Хоскин уже рассказал мне о том, что граф стал любителем всякой исторической чепухи. Должен признать, не слишком удачная выдумка. В этой стране любому известно, что граф предпочитает сжигать монастырские реликвии, а не коллекционировать их.
— Сэр, я искал вовсе не монастырскую реликвию. Я… я полагал, лорд Кромвель уже сообщил вам обо всем и попросил вашего содействия…
— Я ничего не слыхал о ваших поисках. К вашему сведению, я весь день занимался проверкой документов в Палате, — нахмурившись, отрезал Рич. — Вы на редкость докучливый малый, Шардлейк. Отделаться от вас трудно, но, можете не сомневаться, я сумею найти на вас управу. — Он кивнул в сторону могилы. — Если выяснится, что графу ничего не известно о вашем сегодняшнем подвиге, я закопаю вас вместе с этим бедолагой. Он здорово воняет, но, думаю, вместе вы будете смердеть еще сильнее.
— Сэр Ричард, — подбежал к нему запыхавшийся слуга. — Вам пришло срочное послание от лорда Кромвеля. Его гонец весь день не мог отыскать вас. Лорд Кромвель незамедлительно требует вас в Уайтхолл.
В холодном взгляде Рича на мгновение мелькнул испуг. Он поджал губы, затем бросил слуге:
— Седлай лошадь, — и вновь обратился ко мне: — Вы изрядно мне надоели, Шардлейк. — Его тихий голос дрожал от ярости. — Чертовски надоели. А я никогда не отличался терпением. Имейте это в виду.
С этими словами он повернулся и важно удалился. За ним торопливо следовал Хоскин. Некоторое время я неподвижно стоял, сжимая в потной руке заветную банку. Затем, с трудом переставляя ослабевшие от страха ноги, двинулся прочь с кладбища.
