— Прошлой ночью Элизабет на несколько мгновений пришла в себя, — сообщил я Бараку. — Я спросил у нее, что скрывается в колодце, и в ответ она пробормотала: «Смерть Господа». По мнению Гая, это означает, что душа Элизабет погружена в безысходное отчаяние. А еще она прошептала что-то насчет той безумной девочки, Сары, и некоего злобного мальчишки. — А вы не поняли, кого она имела в виду — своего покойного кузена или пропавшего братца маленькой бродяжки?
— Понять это было невозможно, — пожал плечами я. — Но сегодня ночью мы должны во что бы то ни стало наведаться к колодцу. Откладывать этот неприятный поход дольше нет никакой возможности.
— Мне и самому хочется поскорее докопаться до правды, — кивнул Барак. — Эта бедная девушка напомнила мне о тех временах, когда я скитался по улицам. Из дома я сбежал назло матери, которая вышла замуж за лживого и бессовестного крючкотвора. Тогда мне частенько приходилось ночевать в сточных канавах. И если граф лишит меня своих милостей, там я и закончу свои дни, — добавил он с невеселым смехом.
— У нас еще осталось время, — проронил я.
Я надеялся, что Марчмаунт у себя. А еще я отчаянно надеялся, что тайны, которые столь трепетно оберегает леди Онор, не имеют ничего общего с противозаконными деяниями. Когда мы вошли во внутренний двор Линкольнс-Инна, воскресная служба в часовне только что закончилась и адвокаты толпой высыпали наружу. Среди них я увидал Марчмаунта в черной мантии, развевавшейся вокруг его дородного тела. Как видно, он направлялся в свою контору.
— Вы не против, если я пойду с вами? — осведомился Барак.
Я заколебался. Что, если Марчмаунт сообщит мне какие-либо сведения, которыми благоразумнее до поры не делиться с Бараком? Но, с другой стороны, у меня не было ни малейшего повода отсылать своего помощника прочь. Я кивнул в знак согласия, думая о Гае и о том, приступил ли он к исследованиям.
Марчмаунта мы нагнали у самых дверей конторы. Завидев нас, он не скрыл удивления.
— Брат Шардлейк, какая неожиданная встреча. — Марчмаунт улыбнулся, обнажив безупречные белые зубы. — А куда вы исчезли в пятницу? Насколько я понимаю, медвежья травля пришлась вам не по вкусу?
— Леди Онор пожелала совершить прогулку и попросила меня сопровождать ее, — холодно ответил я.
Марчмаунт перевел взгляд на Барака.
— Позвольте узнать, кто сей молодой человек?
— Служащий лорда Кромвеля. Он помогает мне проводить дознание, связанное с греческим огнем.
Барак поднял шляпу и слегка поклонился. У Марчмаунта глаза на лоб полезли при виде почти лысой головы моего помощника. В следующее мгновение недоуменное выражение сменилось гримасой досады.
— Я уже рассказал вам все, что знал. Доколе же вы собираетесь…
— Доколе найду нужным, барристер, — отрезал я. Опыт убедил меня в том, что бесцеремонность — наиболее плодотворный способ общения с некоторыми представителями рода человеческого.
— Вы позволите нам войти?
Марчмаунт недовольно поджал губы, однако распахнул дверь, пропуская нас в контору. Войдя в комнату, он уселся в роскошное кресло, напоминавшее трон, и вперил в нас надменный взгляд.
— Если помните, барристер, мы с вами имели непродолжительный разговор в лодке, по пути в Саутуорк, — напомнил я, ответив не менее надменным взглядом. — Речь шла о том, что его сиятельство герцог Норфолкский желает при вашем посредничестве добиться кое-чего от леди Онор. Вы подтвердили, что предмет его вожделений — часть родовых поместий Вогенов. В обмен на эти земли его сиятельство обещает оказывать всяческую поддержку юному Генри Вогену и способствовать его продвижению при дворе.
Марчмаунт не проронил ни слова, и я понял, что двигаюсь в верном направлении. — Однако же, не скрою, заверения ваши показались мне не слишком убедительными, — продолжал я. — Совершая прогулку в обществе леди Онор, я вновь вернулся к этому вопросу и…
— Сэр, вы не имели никакого права допрашивать столь знатную даму. Джентльмен никогда не позволит себе…
— Леди Онор сообщила мне, что первоначально герцог действительно желал получить лишь родовые земли, но потом притязания его переросли в нечто большее, — продолжал я, пропустив его слова мимо ушей. — Она отказалась говорить о том, в чем именно состояли притязания герцога. Но мне необходимо это узнать.
— И вы решили вытянуть это из меня, а если не получится, отправить леди Онор на допрос к Кромвелю? — злобно прошипел Марчмаунт.
— Соображения, которыми я руководствуюсь, вас не касаются, — отрезал я. — В ваших интересах открыть мне правду, Марчмаунт. И более не пытайтесь ввести меня в заблуждение.
— Притязания герцога не имеют никакого отношения к греческому огню, — изрек Марчмаунт, выпрямившись в кресле.
— Тогда почему вы так упорствуете?
— Потому что это слишком деликатная сфера, — пробормотал он, залившись краской. — Вам прекрасно известно, что я питал к леди Онор… скажем так, нежные чувства.
Марчмаунт глубоко вздохнул.
— Известно вам также и то, что чувства мои остались безответными. Разумеется, я никогда не позволю себе домогаться расположения леди, которая мне отказала.
