Он повертел на пальце кольцо с изумрудом и взглянул мне прямо в глаза.
— Однако герцог придерживается иных правил.
— Герцог?
— Да, именно герцог, — нахмурившись, бросил Марчмаунт. — За содействие, которое он может оказать мальчишке, герцог намерен получить достойную награду. Одних родовых земель ему мало. Он желает, чтобы леди Онор стала его любовницей.
— Но, господи боже, ему же за шестьдесят.
— У некоторых мужчин кровь играет до глубокой старости, — пожал плечами Марчмаунт. — Герцог из их числа, хотя, взглянув на него, никто бы этого не подумал. Впрочем, он не пытался откровенно домогаться леди Онор, — сообщил он с горькой усмешкой, — для этого он слишком горд. Он сделал меня своим посредником в этом щекотливом деле.
— Бедная леди Онор. Марчмаунт смущенно развел руками.
— Это поручение было мне не по душе, брат Шардлейк, — пробормотал он. — Но, сами понимаете, я не мог противиться желанию герцога Норфолкского. Он заявил, что Генри Воген — жалкий глупый мальчишка. Откровенно говоря, это вполне соответствует истине. Герцог сказал, что потребуется приложить немало усилий, дабы этот щенок занял достойное место при дворе. И плата за эти усилия должна быть щедрой. Герцог известен своей грубостью с женщинами, и леди Онор ответила на его притязания отказом. Но отказ лишь сильнее разжег его вожделение.
Марчмаунт вновь неловко заерзал на кресле.
— Герцог приказал мне внушить леди Онор, что ей следует быть уступчивее. А как я уже сказал вам, противиться желаниям герцога невозможно.
— А какую награду Норфолк обещал вам, барристер? Может быть, оказать содействие в получении рыцарского звания?
— А что постыдного в том, что я хочу возвысить свой род? — поджав губы, спросил Марчмаунт. — По-моему, к этому должен стремиться каждый. — Тридцать сребреников — вот достойная награда за то, что вы сделали, — презрительно изрек я.
Барак хрипло расхохотался, и Марчмаунт метнул в него злобный взгляд. Потом он, побагровев от негодования, прожег глазами меня.
— Как вы смеете говорить со мной подобным образом! — возопил он. — Не вам меня осуждать, Шардлейк! Думаете, я не заметил, как вы обхаживали леди Онор?
— Осторожнее, барристер, вы заходите слишком далеко, — предупредил я. — Надеюсь, вы наконец рассказали все без утайки, и эта история действительно не имеет отношения к греческому огню. Вот и все, что мне хотелось узнать, Марчмаунт.
— Я уже говорил вам, что про этот чертов огонь я ничего не знаю и знать не желаю, — прошипел Марчмаунт.
Однако в темных его глазах метался страх. Несомненно, он что-то скрывал и боялся, что мне известна его тайна.
— Вы совершенно уверены, что больше вам нечего рассказать?
— Совершенно, — ответил Марчмаунт после минутного колебания.
Он провел рукой по своим рыжим волосам и вновь начал бурно возмущаться.
— Вы до смерти надоели мне со своими расспросами, Шардлейк. Ни один истинный джентльмен…
— Идемте, Барак, — сказал я, не дослушав. — Я думаю, мне стоит извиниться перед леди Онор.
Барак последовал за мной, на прощание отвесив Марчмаунту преувеличенно почтительный поклон. Во взгляде барристера вспыхнула ярость.
— Вы унизили меня, Шардлейк, в присутствии этого невежи, — процедил он. — За это вам придется ответить.
Выйдя во внутренний двор, я повернулся к Бараку.
— Бьюсь об заклад, Марчмаунт что-то от нас утаил. Но что именно? Мне надо срочно поговорить с леди Онор.
— Не думаю, что прекрасная леди обрадуется, узнав, что вы вытянули из Марчмаунта эту неприглядную историю. Да и ваши расспросы ей наверняка осточертели.
— Она знает, что по роду своей деятельности я вынужден быть назойливым и докучливым. И относится к этому с пониманием. Я отправлюсь к ней прямо сейчас.
— А я думаю, сегодня нам лучше заняться кое-чем другим. Но вам виднее…
— О чем вы?
— Раз вы решили, что этот пройдоха что-то скрывает, нам надо выяснить, что именно. А вы из тех, кто вечно гонится за двумя зайцами, — заявил Барак с внезапной досадой.
— Не вам меня учить. — Я смерил его сердитым взглядом. — Если я понимаю, что по доброй воле человек больше ничего не расскажет, я не трачу времени на бесплодные препирательства. Я пытаюсь добыть факты и свидетельства, посредством которых можно припереть его к стенке и заставить говорить. Именно за такими фактами я отправляюсь сейчас к леди Онор.
Барак что-то недовольно пробурчал себе под нос.
— Сделайте милость, поделитесь со мной своими глубокомысленными соображениями, — раздраженно возвысил я голос. — Я вытянул из Марчмаунта все, что мог. Как, по-вашему, мне заставить его выложить то, что он твердо намерен утаить? Каким образом?
— Вы могли пригрозить ему, что сообщите графу. Именно так вы поступили с Билкнэпом.
— Да, и вы помните, к чему привели мои угрозы. Нет уж, пусть лучше думает, что обвел нас вокруг пальца. А я поговорю с леди Онор, а потом снова возьмусь за него. Если, конечно, у вас нет какой-нибудь другой идеи.
— Где уж мне, — пожал плечами Барак.
— Заглянем в мою контору. Вижу, там горит свет.
Поднявшись к себе, я обнаружил, что Скелли скрипит пером при свете свечи, совершенно ненужной в разгар дня.
