— Леди Онор, я должен вновь задать вам вопрос, — выпалил я, набрав в грудь побольше воздуху. — Клянусь, это в последний раз. Скажите, возможно, существуют еще какие-нибудь обстоятельства, о которых вы умолчали? Обстоятельства, которые могут иметь любое, пусть даже самое отдаленное отношение к убийству братьев Гриствудов.
Во взгляде леди Онор мелькнуло откровенное недоумение.
— Мэтью, я уже дала клятву на Библии. Если вы помните, я поклялась, что притязания герцога не имели отношения к греческому огню. И это чистая правда. В моем присутствии герцог никогда не упоминал о нем. А Марчмаунт сделал это один только раз, когда предупредил меня, чтобы я была с вами осторожна. Как я уже сказала, я горько сожалею о том, что уступила искушению и заглянула в документы, которые не были предназначены для моих глаз.
— Сегодня утром Марчмаунт тоже заверил меня, что герцог добивался от вас вовсе не рассказа о греческом огне. И все же мне показалось, барристер по-прежнему что-то скрывает, — сказал я, неотрывно глядя в глаза леди Онор.
— Возможно, ваша догадка справедлива, — улыбнулась она, — но я отнюдь не являюсь поверенной всех тайн Уильяма Марчмаунта. Вы хотите, чтобы я вновь поклялась на Библии?
— Нет, — покачал я головой, — в этом нет необходимости. Простите мою назойливость.
Леди Онор снисходительно кивнула.
— Клянусь Пресвятой Девой, Мэтью, вы самый любезный инквизитор на свете, — усмехнулась она.
— Марчмаунт вряд ли согласился бы с вами.
— А, этот раздутый от важности индюк… — Она вновь окинула взглядом свои поникшие растения. — Несмотря на внешний лоск, в душе он остается самым заурядным мошенником, готовым на все ради достижения своей цели.
Леди Онор слегка вздрогнула.
— Я уже говорила вам, что нередко мечтаю вернуться в деревню, в свои линкольнширские поместья. Я сыта по горло Лондоном, барристером Марчмаунтом, герцогом Норфолкским и всеми другими жителями этого славного города. Почти всеми, — добавила она с лукавой улыбкой.
— Если вы осуществите свое намерение, мне будет вас очень не хватать, — заверил я. — Хотя я и сам подумываю о том, чтобы купить домик в деревне.
— Мне казалось, вы из тех, на кого деревенская жизнь нагоняет скуку, — удивилась леди Онор.
— Напротив. Я родился в Личфилде, у моего отца там ферма на собственной земле. Сейчас он уже стар, да и его управляющий тоже. Справляться с делами на ферме им становится все труднее. Впрочем, тут я вряд ли могу помочь, — добавил я с грустной улыбкой. — Я никогда не чувствовал призвания к поприщу фермера.
— Но, разумеется, сейчас, когда ваш отец вступил в преклонную пору жизни, он будет рад видеть рядом с собой сына?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Мне всегда казалось, что отец меня стыдится. Впрочем, когда я приезжаю в деревню, он встречает меня с распростертыми объятиями. К стыду своему, я навещаю его не часто.
— Если я не ошибаюсь, на этой неделе племянница Уэнтворта должна предстать перед судом? — неожиданно сменила тему разговора леди Онор.
— Да, десятого июня, в четверг. Несчастная девушка опасно больна и, возможно, не доживет до этого дня.
— Бедный Мэтью. Вы принимаете чужие горести слишком близко к сердцу.
Рука леди Онор вновь коснулась моей и на этот раз задержалась дольше. Головы наши тоже едва не соприкасались. Неожиданно звук шагов, гулко отдающийся в мощенном булыжником дворе, заставил леди Онор вздрогнуть. Повернувшись, я увидал Барака, стоявшего рядом с дворецким. Лицо дворецкого сохраняло непроницаемое выражение, однако Барак, державший в руке шляпу, расплылся в нахальной ухмылке.
— Кажется, я явился в неподходящее время? — осведомился он.
Леди Онор поднялась, лицо ее исказилось от негодования.
— Мэтью, вы знакомы с этим господином?
— Да, — закивал я, торопливо вскакивая. — Это Джек Барак, мой помощник. Он работает на лорда Кромвеля. — Графу следовало бы научить его хорошим манерам, — презрительно бросила леди Онор, поворачиваясь к Бараку. — Как вы осмелились ворваться в мой дом подобным образом? Вы что, не знаете, как надо вести себя в доме леди?
Барак залился краской, в глазах его блеснули злобные искорки.
— У меня срочное сообщение для мастера Шардлейка от лорда Кромвеля, — отчеканил он.
— Это не избавляет вас от необходимости поклониться, когда вы видите перед собой даму, — парировала леди Онор. — И почему у вас столь дикая прическа? У вас что, вши? Я вовсе не желаю, чтобы вы заразили ими мой дом.
Я и думать не думал, что леди Онор способна на подобную резкость. Впрочем, Барак проявил столь вопиющую неучтивость, что не заслуживал иного обращения.
— Приношу свои извинения, леди Онор, — виновато пробормотал я. — Думаю, нам с Бараком лучше удалиться.
Я сделал несколько шагов, но тут голова моя внезапно закружилась, ноги словно налились свинцом, и я, тяжело дыша, упал на скамью. Выражение лица леди Онор мгновенно изменилось: теперь взгляд ее был полон неподдельной тревоги и участия.
— Мэтью, что с вами?
Я попытался встать, однако перед глазами у меня все поплыло.
— Прошу прощения… это все жара… — пролепетал я.
