Я поднялся с постели и спустился вниз. Барака я нашел в кухне. Он бережно протирал уксусом цепочку, на которой висел его талисман. Маленькая золотая пластинка лежала на кухонном столе. Барак бросил на меня взгляд исподлобья, не оставлявший сомнений в том, что он по-прежнему сердится. — Где Джоан? — осведомился я. — Отдыхает перед тем, как вам готовить ужин. Даже слугам время от времени нужно отдохнуть, — пробурчал Барак.
— У меня из головы не идет Скелли, — примирительно заметил я, опускаясь на стул. — Думаю, мне стоит отвести его к Гаю. Тот пропишет ему очки.
— Очки — это дорогое удовольствие, — заявил Барак, вперившись в меня пронзительным взглядом. — Скелли они не по карману.
— Я заплачу.
— А если очки ему не помогут? — не унимался Барак. — Тогда вы выбросите бедного малого на улицу?
— Мне придется его уволить, Барак. Господи боже, неужели вы не понимаете, что я не могу себе позволить держать слепого клерка? Но я постараюсь как-нибудь облегчить его участь. Собирайтесь, у нас нет времени на пустые раздоры.
— Вы хотите, чтобы сегодня ночью я опять залез в этот чертов колодец?
— Да, если вы по-прежнему согласны рискнуть.
— Я не привык отказываться от своих обещаний, — буркнул Барак, надевая на шею цепочку с талисманом.
— Вы передали Кромвелю записку? — спросил я.
— Я оставил ее у Грея. Тот был не слишком доволен. Начал ворчать, что мы вечно досаждаем графу всякого рода просьбами, вместо того чтобы обойтись собственными силами.
— Вообще-то старина Грей не склонен к пустым упрекам, — улыбнулся я. — Возможно, вы не нашли к нему должного подхода.
— Да, как и к вашей драгоценной леди Онор, — огрызнулся Барак. — Кстати, вы уверены, что она не водит вас за нос? Вообще-то у женщин принято поступать так с излишне доверчивыми представителями мужской породы.
— Я надеюсь, что в нашем случае это не так, — пожал я плечами. — И сейчас я могу с уверенностью сказать, что не сомневаюсь в искренности леди Онор.
Думаю, наши подозрения по поводу леди и герцога оказались безосновательными. То был еще один ложный след. Скажите, Барак, почему вы прониклись к леди Онор такой неприязнью? — спросил я, внимательно глядя на своего помощника.
— Потому что от людей, одержимых столь необузданной гордыней, вечно бывает множество неприятностей, — пожал плечами Барак. — При дворе я вдоволь нагляделся на отпрысков благородных семей, которые готовы сожрать друг друга живьем. Впрочем, все это ерунда. Главное, мы убедились в том, что прекрасная леди не имеет отношения к нашему делу. И Ричард Рич с его прихвостнем Билкнэпом, похоже, тоже ни при чем.
— В этом я пока не уверен. Посмотрим, что нам сообщит о них Кромвель. Надеюсь, ему удастся разговорить Марчмаунта.
— Нет такого человека, у которого в присутствии графа не развязался бы язык. Если Марчмаунт вздумает запираться, ему покажут дыбу. Думаю, одного взгляда на это приспособление будет для него довольно.
— С виду Марчмаунт, конечно, надутый индюк. Но мне кажется, он далеко не трус. И далеко не дурак.
— Так или иначе, если он что-то знает, ему придется это выложить, — пожал плечами Барак.
Мы смолкли, услышав шаги на лестнице. Джоан спустилась в кухню, чтобы готовить ужин. Мы вышли в гостиную. За окнами сгущались сумерки.
— Сами-то вы в состоянии отправиться ночью к колодцу? — спросил Барак. — Сегодня днем вы буквально валились с ног.
— Мне уже лучше, — ответил я. — Не знаю, что со мной было. Наверное, последствия жары и усталость. Но расслабляться сейчас никак нельзя. Очень может быть, сегодня ночью мы сумеем разрешить хотя бы одну загадку.
Мы вновь миновали Бадж-роу и прошли по узкой темной аллее. На калитке фруктового сада висел новый замок, но Барак открыл его с той же легкостью, что и прежний. Петляя меж деревьев, мы приблизились к стене, за которой начинались владения Уэнтвортов. Барак вновь сделал из своих рук ступеньку и помог мне взобраться. Я подтянулся и оперся руками на стену, причем спину мою пронзила такая резкая боль, что мне пришлось сжать зубы.
Бросив взгляд в сад, я понял, что там кто-то есть. По дорожке двигались два темных силуэта, в руках у одного была лампа. До меня донеслись приглушенные голоса. Вглядевшись получше, я различил, что это Нидлер и матушка Джозефа.
«Странно, что старуха, которая едва передвигается, опираясь на палку, не боится разгуливать в темноте», — пронеслось у меня в голове.
Потом я вспомнил, что для ее слепых глаз не существует различия между тьмой и светом. Я сделал Бараку знак не двигаться и застыл в весьма неудобном положении, ногами опираясь на его переплетенные руки, а руками вцепившись в край стены. Опасаясь, что мое бледное лицо слишком заметно в темноте, я низко пригнул голову и замер в ожидании. Темные волосы никак не могли меня выдать.
— Она орала на меня как безумная, — расслышал я слова Нидлера. — Мне с ней больше не справиться. Девчонка постоянно дерзит, но я чувствую, она до смерти испугана. И Эйвис тоже.
— Мне надо крепче держать девочек в узде, — со вздохом изрекла старуха.
