Полоснув по Бараку взглядом, она в изнеможении откинулась на подушки.
Страшные слова Элизабет, казалось, повисли в воздухе. Джозеф отчаянно махал руками, словно хотел прогнать их прочь.
— Лиззи, прошу тебя, не богохульствуй! — взмолился он. — Неужели ты хочешь, чтобы тебя сожгли на костре, как ведьму?
Он сложил руки и принялся вслух молиться.
— О милосердный Иисус, помоги своей заблудшей дочери, верни ее на путь истинный, научи ее покорности и смирению…
— Покорность и смирение тут не помогут! — рявкнул Барак.
Он бесцеремонно отодвинул Джозефа и наклонился над Элизабет.
— Послушай меня, девушка. Я видел труп того мальчугана. Видел, что с ним сделали. Виновные должны понести наказание. Да, этот подонок Ральф умер. Но есть те, кто покрывал убийство ребенка. Для них этот маленький нищий — вошь, жизнь которой не стоит медного фартинга. Подумай о его сестре, Саре. Может, когда выяснится, что брат ее действительно был похищен и убит, ее выпустят из Бедлама?
— А если даже бедную девочку выпустят, что она будет делать? — В голосе Элизабет по-прежнему слышалась безнадежность. — Снова просить милостыню на улицах? Или, может быть, станет шлюхой?
Я уронил голову на руки. Мысль о печальной участи Элизабет доставляла мне невыносимую боль. На долю этой девушки, некогда доверчивой и жизнерадостной, выпало слишком много горестей. Ужасающая, бессмысленная жестокость, с которой она столкнулась в благопристойной семье сэра Эдвина, заставила ее усомниться в милосердии Создателя. И всю ярость, накопившуюся в ее исстрадавшейся душе, она обрушила на Господа, который, как ей казалось, покинул ее. Без сомнения, Элизабет была очень набожна, но вера ее не выдержала бесконечных испытаний. И, говоря откровенно, у нее были основания полагать, что Господь лишил ее своих милостей. Неужели она права? Я подумал о тысячах сирот, не имеющих пристанища, о маленьких беззащитных созданиях, которые просят милостыню на улицах.
Джозеф по-прежнему отчаянно махал руками.
— Ее обвинят в богохульстве, — простонал он, — обвинят в безбожии и ереси.
Я бросил взгляд на дверь, дабы удостовериться, что надзиратель не подслушивает. Если бы слова Элизабет достигли его ушей, бедной девушке было бы не миновать новых страшных обвинений. Но, к счастью, тюремщик предпочитал держаться подальше от комнаты, где лежала больная лихорадкой.
— Джозеф, прошу вас, успокойтесь, — произнес я как можно более хладнокровным тоном.
Элизабет, измученная и ослабевшая, тихонько всхлипывала, уткнувшись в подушку.
— По-моему, нет ничего удивительного в том, что Элизабет посещают подобные сомнения.
— Неужели вы оправдываете столь кощунственные слова? — изумленно прошептал Джозеф.
— Элизабет, — окликнул я.
Девушка подняла голову от подушки. После недавней вспышки бледные ее щеки все еще пламенели румянцем.
— Элизабет, что бы вы ни думали о промысле Господнем, Барак совершенно прав. Зло совершили члены семьи сэра Эдвина, и именно они должны понести плату за содеянное. Если вы знаете, кто из них убил Ральфа, скажите нам. Убийца предстанет перед судом.
— Бог не хочет, чтобы убийцы понесли кару. На мне лежит проклятие, и я отвечу за чужие грехи. — Голос Элизабет вновь задрожал от отчаяния. — Пусть свершится то, что предназначено свыше. Бог хочет, чтобы я умерла. Он жесток, но я не стану противиться Его воле.
И она бессильно откинулась на подушки.
— Значит, вы продолжаете упорствовать, — кивнул я головой. — В таком случае мне придется самому поговорить с семейством сэра Эдвина.
Элизабет не ответила. Глаза ее были закрыты. Судя по всему, несчастная девушка вновь погрузилась в пучину безысходности, в которой последнее время пребывала постоянно. Подождав несколько минут, я поднялся со стула.
— Идемте, — тихонько окликнул я Барака и Джозефа.
Выйдя в коридор, я позвал надзирателя, который поджидал нас у подножия лестницы. Джозеф, потрясенный всем услышанным, едва держался на ногах.
— Я не думал, что дело обстоит так скверно, — выдохнул он, когда мы вышли из ворот тюрьмы. Несмотря на жару, его била дрожь.
— Да, Джозеф, то, что нам довелось услышать, холодит кровь, — кивнул я. — Но прошу вас, вспомните, какие муки пришлось вынести Элизабет. Неудивительно, что душа ее пребывает в смятении.
Джозеф вперил в меня взгляд, исполненный бесконечного ужаса.
— Значит, вы поверили ей, — прошептал он едва слышно. — И мой брат действительно породил целый выводок демонов.
— Я непременно выясню, кто виновен в убийстве, — пообещал я.
Джозеф горестно затряс головой. Несомненно, рассудок бедняги отказывался примириться со страшной правдой. Мы с Бараком отвели его в ближайшую таверну и просидели там около получаса, пока Джозеф не пришел в себя. Приближалось время встречи с лордом Кромвелем. — Идемте, Джозеф, нам пора, — сказал я. — Мы с Бараком проводим вас до вашего пансиона. А потом возьмем лодку. У нас срочное дело в Уайтхолле. Надеюсь, мы сможем оставить лошадей в конюшне вашего пансиона?
В тусклом взоре Джозефа мелькнули искорки интереса.
