— Поначалу я не поняла, каков на самом деле Ральф. Мне казалось, он не похож на своих сестер. Он был не из тех, кто на людях вежлив и любезен, а наедине насмешлив и груб. Когда я приехала, он держался со мной просто и дружелюбно — на свой, мальчишеский манер. И я привязалась к нему, к одному из всей семьи. Может быть, Господь предназначил мне страдать за все их грехи? Как вы думаете, это так? — Нет, предназначение свыше здесь ни при чем, — покачал я головой. — Вы сами избрали путь страдания, Элизабет.
— Как-то раз Ральф взял меня с собой на прогулку, — вновь заговорила Элизабет. — Он показал мне лисицу, которую поймал в капкан и оставил там, пока она не ослабеет. Ральф принес с собой иглу, чтобы выколоть ей глаза. Я освободила несчастное животное и сказала, что измываться над божьим созданием — большой грех. С этого дня он меня возненавидел. От его дружелюбия не осталось и следа. Теперь он вместе со своими сестрами дразнил и мучил меня.
— Тебе следовало рассказать об этом Эдвину, — произнес Джозеф.
На губах Элизабет мелькнула улыбка, безнадежная улыбка, заставившая меня содрогнуться.
— Он никогда не поверил бы, что его обожаемый Ральф и дочери способны на подобное. А бабушка мечтала лишь удачно выдать внучек замуж. Сабина влюбилась в дворецкого Нидлера, и бабушка пользовалась этим. Нидлер помогал ей держать обеих девушек в полном подчинении. Я же говорю вам, от Сабины и Эйвис она требовала одного: чтобы в свете они держались как подобает истинным леди и занимались поисками богатых женихов.
Элизабет устремила взгляд в пространство.
— Мне очень жаль тех молодых людей, которые попадутся в сети моих кузин. Когда они поймут, каких чудовищ взяли в жены, будет слишком поздно.
— А все остальные слуги? Они что, ни о чем не догадывались? Ведь животные, над которыми измывался Ральф, наверняка визжали и кричали.
Произнеся это, я почувствовал легкую тошноту. Черная желчь забурлила в моем желудке.
— Ральф предавался своим омерзительным забавам в высохшем колодце. У него была веревочная лестница. Там, в колодце, он устроил настоящую камеру пыток. Думаю, слуги кое-что замечали, но предпочитали молчать. Никому из них не хотелось лишиться места. Дядя Эдвин хорошо платил слугам, хотя и заставлял их каждое воскресенье дважды ходить в церковь.
Из глаз Элизабет уже не струились слезы, взгляд ее стал более ясным и осмысленным.
— Ральф постоянно говорил сестрам, что неплохо бы отыскать какого-нибудь маленького нищего и хорошенько с ним позабавиться. А Сабина и Эйвис твердили, что это слишком опасно, и просили Ральфа не рисковать. Наконец он выследил двух беззащитных сирот, брата и сестру, которые просили милостыню на улицах.
— Той девочкой была Сара?
— Да. Когда несчастную Сару бросили в Яму, я сразу поняла, что это о ней говорил Ральф. Он заманил ее братика в сад, и… вы сами знаете, что произошло.
— Господи боже, — простонал Джозеф. — Об этом необходимо срочно сообщить коронеру.
— Пожалуй, — кивнул я. — Но можете не сомневаться, семья попытается обернуть все факты против Элизабет. Возможно, Нидлер покажет под присягой, что он не видел в колодце никакого трупа.
— Неужели ему поверят?
— Скорее всего, да. Все, кому известно об этом случае, настроены против Элизабет. Помните памфлет? Судья Форбайзер ни за что не допустит ее освобождения. К тому же мы до сих пор не знаем, кто убил Ральфа. Возможно, это был несчастный случай, Элизабет? Скажите, Ральф упал в колодец сам?
Элизабет молчала, отвернувшись к стене. На какое-то ужасное мгновение подозрение в том, что она сама расправилась со своим порочным кузеном, шевельнулось в моей душе. Но почему тогда Нидлер умолчал о страшной тайне колодца?
— Наверняка Ральф был одержим дьяволом, — предположил Джозеф.
— Да, — кивнула Элизабет и впервые посмотрела на своего дядюшку. — Дьяволом или Богом, что, скорее всего, то же самое.
— Элизабет! Но это богохульство! — пробормотал ошеломленный Джозеф.
Элизабет приподнялась на локтях и зашлась приступом мучительного кашля.
— Неужели вы ничего не понимаете? — проронила она, наконец откашлявшись. — Теперь я вижу это так ясно. Мне открылось, что Бог — это зло и жестокость. Стоит присмотреться к тому, что происходит в мире, который Он создал, становится понятно: Бог любит злых. Когда я прочла Книгу Иова, прочла о страданиях, которые Бог ниспослал своему верному слуге, душу мою охватило смятение. Я спрашивала Бога, как мог Он совершить подобное зло. Но, увы, я не дождалась ответа. Разве Лютер не говорит о том, что еще до рождения человека Бог определяет, будет ли его душа спасена или проклята? На мне лежит проклятие, и потому вся моя жизнь — это цепь горестей и несчастий.
— Какая чушь! — раздался резкий голос Барака. Я в удивлении повернулся к нему.
— Ты слишком себя жалеешь, девушка, и отсюда все твои беды.
Во взоре Элизабет мелькнул гнев.
— А кто-нибудь еще пожалел меня? — выпалила она. — Я лишилась веры, своей последней надежды и опоры. И теперь я с нетерпением жду смерти. Оставив этот гнусный мир, я предстану перед жестоким и безжалостным Богом и плюну ему в лицо.
