— Сегодня вы на редкость догадливы, Барак. Полагаю, влиятельный сообщник Гриствудов пообещал им хорошо заплатить и дать возможность бежать из Англии. Братья рассчитывали скрыться прежде, чем Кромвель выяснит, что запас греческого огня исчерпан. О завершающей части плана им, разумеется, не сообщали. Меж тем план заговорщиков состоял в том, чтобы убить братьев Гриствудов и представить дело так, будто формула похищена. Они понимали, тут сразу возникнут подозрения, что неизвестный злоумышленник намеревается передать формулу за границу, недругам Англии. Замысел свой они выполнили в точности. И все это произошло уже после того, как рассказ Кромвеля донельзя разжег интерес короля и тот с нетерпением ожидал, когда ему предоставят новое мощное оружие.
— Король и до сих пор рассчитывает, что в четверг ему покажут греческий огонь в действии, — вставил Барак.
— Да. Злополучный литейщик, помогавший братьям Гриствудам, знал слишком много и поплатился за это жизнью. К тому же аппарат для метания огня, скорее всего, хранился во дворе дома Лейтона. Заговорщики должны были забрать этот аппарат.
— Все концы сходятся, — кивнул Барак. — Похоже, вам и правда удалось распутать этот клубок. Но вдруг вы все-таки ошибаетесь?
— Вы же сами видите, благодаря моей теории удалось объяснить все противоречия, которые ставили нас в тупик.
Барак несколько мгновений помолчал, в задумчивости грызя ногти. Я в тревожном ожидании глядел на него, опасаясь, что он отыщет в моих построениях изъян, которого сам я не заметил. Но он кивнул в знак согласия.
— А несчастную Бэтшебу прикончили, потому что опасались, что Майкл Гриствуд был с ней слишком откровенен, — сказал он. — Кстати, он и правда немало выболтал.
— Да, а дом Гриствудов Токи и Райт спалили, используя последние остатки греческого огня. Их хозяева приказали им сделать это, дабы убедить Кромвеля — у них достаточно этого грозного вещества. К тому же пожар послужил убедительным предупреждением. Всякий, кто видел, как дом в мгновение ока вспыхнул от фундамента до крыши, был потрясен этим зрелищем. Если бы по делу о пожаре провели дознание, непременно бы выяснилось, что это был далеко не обычный поджог. Можете себе представить, как принял бы подобное известие король.
Во взгляде Барака, устремленном на меня, мелькнул ужас.
— Но если вы правы, враги графа на этом не остановятся, — выпалил он. — Они непременно устроят при помощи греческого огня еще один пожар. Граф должен немедленно рассказать о заговоре королю.
— Да, конечно. Но король должен убедиться в том, что его тоже пытались обмануть, сделать участником чужой игры. Тогда он обрушит на заговорщиков свой гнев, а Кромвель сумеет обернуть ситуацию к собственной пользе. Но для этого надо выяснить, кто стоит за всей этой авантюрой. Король отнесется к рассказу Кромвеля с большим доверием, если тот назовет имена.
Барак почесал свой стриженый затылок.
— Пока граф может назвать лишь имя Марчмаунта, — заметил он. — Но, возможно, Марчмаунт — всего лишь очередная жертва. У нас нет никаких доказательств того, что он играл в этом деле важную роль.
— Никаких доказательств, — пробормотал я. — И я не представляю, как искать эти доказательства.
Охватившее меня волнение пошло на убыль, и я вновь ощутил свинцовую усталость.
Во взоре Барака, напротив, вспыхнули искры.
— У врагов графа, кем бы они ни были, наверняка сохранилось хотя бы немного греческого огня! — с пылом заявил он. — Я уверен, они не истратили жидкость до последней капли. И если мы найдем их, король отдаст вещество на исследование лучшим алхимикам. А те быстро выяснят, из чего оно состоит.
Подобная мысль не приходила мне в голову, и теперь я должен был признать, что Барак совершенно прав. Скорее всего, заговорщики не истратили весь греческий огонь без остатка. Мне оставалось лишь беззвучно выругаться.
— Удивляюсь, почему никто не думает о том, что греческий огонь несет людям лишь смерть и разрушение? — произнес я с горестным вздохом. — Уж вам-то это и вовсе непростительно, Барак! Вы видели, как страшно это вещество, вы едва не погибли при пожаре! Удивительный вы все-таки человек. Труп убитого ребенка, найденный в колодце, потряс вас до глубины души. А о смертоносном оружии, способном уничтожить тысячи людей, вы говорите едва ли не с восторгом.
Однако слова мои не произвели на Барака ни малейшего впечатления.
— Греческий огонь будут использовать против солдат, а не против детей, — пожал он плечами. — Таков уж их удел — сражаться и отдавать свои жизни за родину.
Барак вперил в меня пристальный взгляд и добавил:
— Если этот огонь нужен милорду, он получит его во что бы то ни стало.
Я счел за благо промолчать. К счастью, Барак был слишком взволнован, чтобы заметить мое недовольство.
— Вы должны как можно скорее написать графу письмо и рассказать обо всех своих догадках, — заявил он. — А я отвезу письмо Грею. — Хорошо, — согласился я после недолгого колебания. — Сегодня уже поздно идти в Линкольнс-Инн. Но завтра с утра мы первым делом отправимся туда и как следует осмотрим контору и жилые комнаты Марчмаунта.
