— Как и вам, — пожал он плечами.
— Неужели вы думаете, что я этого не сознаю? Я не настолько глуп и самонадеян.
— Этой женщине неведомо, что такое нужда, — изрек Барак.
— Разумеется, нет. Впрочем, надо сказать, что многие знатные семьи ныне утратили и свое положение, и значительную часть владений.
— А чья в том вина? — усмехнулся Барак. — Во время войны между Йорком и Ланкастером все эти знатные семейства едва не сожрали друг друга. Нет, новые люди, такие как граф, куда лучше понимают, что нужно стране и что нужно им самим.
— Тем не менее лорд Кромвель придает весьма большое значение своему недавно полученному графству. В этом нет ничего удивительного. Каждый мечтает получить герб. Марчмаунт, например, сделал себя истинным посмешищем, много раз пытаясь убедить Геральдическую палату в собственном знатном происхождении. — Тут в голову мне пришла неожиданная мысль. — Возможно, именно по этой причине он постоянно крутится вокруг леди Онор. Женитьба на знатной даме…
Внезапно я осекся, ощутив, что подобное предположение мне весьма неприятно.
— Что, положили глаз на сию прекрасную леди? — насмешливо осведомился Барак. — Не очень-то разумно с вашей стороны. — Он покачал головой. — По-моему, нет ничего смешнее выскочки, который хочет затесаться в чужое стадо.
— Не затесаться в чужое стадо, а подняться вверх по общественной лестнице. Уверен, карабкаться вверх намного лучше, чем спускаться вниз.
— Вполне вероятно, вы правы, — ухмыльнулся Барак. — Только я не собираюсь никого убеждать в том, что принадлежу к древнему роду. Хотя мог бы.
— Вот как? Ах да, у вас же есть старинный медальон, который оставил вам в наследство отец.
— Да, фамильная реликвия, — важно изрек Джек. — Но я предпочитаю помалкивать о своем происхождении. Многие считают евреев кровопийцами и стяжателями. Многие до сих пор уверены, что они убивают христианских младенцев. Давайте поедем побыстрее, — вдруг резко сменил он тему. — Мне еще надо отыскать этого старого монаха.
— Если вам удастся найти Кайтчина, попросите его встретиться со мной завтра. В монастыре Святого Варфоломея.
Барак повернулся в седле.
— В монастыре? Но там сейчас живет сэр Ричард Рич. А граф не хочет, чтобы он узнал о нашем деле. Может, Рич уже что-то пронюхал. Не случайно ваш приятель Билкнэп упомянул его имя.
— Барак, так или иначе, мне необходимо осмотреть место, где был найден греческий огонь.
— Будь по-вашему, — недовольно вскинул бровь Барак. — Но мы должны соблюдать осторожность.
— Господи боже, неужели вы думаете, что я этого не понимаю?
Доехав до Канцлер-лейн, мы расстались. Оставшись в одиночестве, я внезапно ощутил приступ тревоги; воспоминания о вчерашнем преследователе, об изрубленных топором телах упорно приходили мне на память. Я вздохнул с облегчением, когда наконец оказался у ворот собственного дома. Оглянувшись по сторонам, я увидел в другом конце улицы Джозефа. Он брел, уныло сгорбившись, лицо его казалось озабоченным и печальным. Однако, завидев меня, он улыбнулся и вскинул руку в знак приветствия. Почему-то это тронуло меня до глубины души. Я давно уже не встречал человека, который выражал бы ко мне столь сердечное расположение.
Спешившись, я заметил, что у Джозефа измученный вид: очевидно, он очень страдал от жары. Саймон еще не вернулся, так что я попросил Джозефа пройти в дом, а сам отвел Канцлера в конюшню.
Войдя в холл, я снял шляпу и мантию. В доме было немного прохладней, чем на улице, и несколько мгновений я постоял в полутьме, ожидая, пока на моем разгоряченном лице высохнут капли пота. Когда я вошел в гостиную, Джозеф, устроившийся в моем кресле, смущенно вскочил. Я протестующе махнул рукой.
— Сидите, сидите. День сегодня чертовски жаркий, и я с удовольствием сяду здесь, — сказал я, придвигая к себе деревянный стул. Внимательно посмотрев на Джозефа, я различил, что в усталом его взгляде сияет огонек надежды.
— Сэр, мне удалось добиться успеха, — сообщил он. — Мой брат согласен встретиться с вами.
— Отлично, — кивнул я, наливая нам обоим пива из кувшина, который Джоан предусмотрительно оставила на столе. — Как вам удалось его уговорить? — Это было не просто. Я отправился к нему домой. Им пришлось впустить меня, иначе я поднял бы шум на глазах у слуг. Прорвавшись наконец к Эдвину, я сказал ему, что у вас есть сомнения в виновности Элизабет. Сказал, что вы хотите поговорить со всеми членами семьи, прежде чем решить, стоит ли защищать ее дальше. Поначалу Эдвин держался очень враждебно. Он был зол, что я вмешиваюсь в это дело. А я, признаюсь, не большой мастер лгать и очень боялся, что сам себя выдам.
— Да, Джозеф, то, что вы не умеете кривить душой, видно с первого взгляда, — улыбнулся я.
