— Чернила слишком жидкие, — рявкнул я, чувствуя, как испуганный взгляд Скелли приводит меня в ярость. — Разве вы не видите: здесь всюду брызги. А через год чернила выцветут так, что никто не разберет ни слова. Столь важные документы следует переписывать густыми черными чернилами.
— Мне очень жаль, сэр.
Его смиренный вид лишь распалял мое негодование.
— Это соглашение необходимо переписать, — распорядился я. — По вашей милости, Скелли, я вынужден расходовать пропасть хорошей бумаги. Мне придется вычесть ее стоимость из вашего жалованья.
Свирепо сдвинув брови, я вперил взгляд в его перекошенное от страха лицо.
— Что же вы сидите? Принимайтесь за работу. Дверь в контору Годфри распахнулась, и сам он показался на пороге.
— Что произошло? Мне показалось, я слышу сердитые голоса.
— Джон Скелли и ангела способен вывести из терпения, — процедил я. — Не думал, что вы у себя, Годфри. Разумеется, вы не намерены идти сегодня на обед в честь герцога Норфолка?
— Почему же? — пожал плечами Годфри. — Думаю, мне стоит посмотреть, что представляет из себя этот завзятый папист.
— Если уж вы здесь, могу я попросить вас об одном важном одолжении? Пройдем в мой кабинет.
— Да, конечно.
Я закрыл дверь, оставив в конторе растерянного и несчастного Скелли, и предложил Годфри сесть.
— Годфри, я… одним словом, мне поручили новое дело. Чрезвычайно срочное. В ближайшие две недели я буду вынужден посвятить ему все свои силы. Дело Уэнтвортов я, разумеется, не могу бросить. Ни на что другое у меня просто не останется времени. Вы не могли бы заняться другими моими делами? Конечно, за вознаграждение.
— Буду счастлив помочь вам. А что, иск против Билкнэпа вы тоже хотите передать мне?
— Нет, его я доведу до конца сам. Речь идет обо всех прочих делах.
Годфри устремил на меня изучающий взгляд.
— Вид у вас озабоченный, Мэтью. И даже расстроенный.
— Просто я только что вышел из себя и теперь виню себя за это. Но с этим новым делом у меня и без того хватает хлопот, а тут еще этот бездельник Скелли…
— А что за новое дело? Что-нибудь интересное?
— Об этом я не имею права говорить. Давайте я покажу, какие дела я хотел бы вам передать, — сказал я, приподнимая кипу бумаг, лежавшую на столе.
Следующие полчаса я знакомил Годфри с делами, находящимися в моем ведении. Дел этих было не так много, я с облегчением убедился, что в течение ближайших дней мне придется выступить в суде один только раз — на процессе Билкнэпа.
— Теперь я ваш должник, — заявил я, когда мы кончили. — Скажите, у вас есть какие-нибудь новости о вашем друге Роберте Барнсе?
— Он по-прежнему в Тауэре, — с тяжким вздохом ответил Годфри.
— Но, насколько мне известно, Барнс находится в дружеских отношениях с архиепископом Кранмером. Несомненно, архиепископ будет ходатайствовать о его освобождении.
— Надеюсь, — вновь вздохнул Годфри. — На следующей неделе архиепископу предстоит служить мессу в соборе Святого Павла. Ведь епископ Сэмпсон тоже в Тауэре.
Сообщив это, Годфри сжал кулаки. Жест этот напомнил мне, что, несмотря на всю мягкость своего характера, друг мой неколебим в вопросах веры.
— С Божьей помощью мы дадим отпор всем проискам папистов, — заявил он.
— Послушайте, Годфри, в ближайшие дни я постараюсь по мере возможности заглядывать в контору, — перевел я разговор на другую тему. — Прошу вас, не давайте Скелли работать спустя рукава, следите, чтобы он не портил документы. У меня сейчас назначена встреча, но мы с вами еще увидимся во время обеда. Еще раз примите мою благодарность, дружище.
Я спустился по лестнице, пересек внутренний двор и направился в контору Марчмаунта. В большом зале суетились слуги, завершая последние приготовления к торжественному обеду. Четыре юридические корпорации постоянно соперничали, стремясь заручиться покровительством сильных мира сего; несмотря на то, что политические взгляды герцога Норфолка отнюдь не пользовались одобрением среди многих членов Линкольнс-Инна, его присутствие на сегодняшнем обеде воспринималось как большая удача. Постучав, я вошел в контору Марчмаунта. Неимоверное количество книг и бумаг, грудами лежавших на полках, произвело впечатление даже на меня. Несмотря на воскресный день, за столом сидел клерк, погруженный в какие-то документы. Он бросил на меня вопросительный взгляд.
— Барристер у себя?
— Да, сэр, но он очень занят. Сегодня он получил чрезвычайно важное дело в Гражданской палате.
— Скажите ему, что с ним хочет поговорить брат Шардлейк. По поручению лорда Кромвеля.
Глаза клерка расширились от удивления, и, не говоря более ни слова, он исчез в дверях. Через несколько мгновений он появился вновь и с поклоном пригласил меня войти.
