— И, полагаю, сейчас качественный состав Совета изменится еще разительнее, — продолжил Луций. — Не стало Вергилия, а он был локомотивом консерваторов. Некоторые колеблются и не торопятся примыкать к какой-либо из «партий». Поэтому Прима сейчас как никогда заинтересована в том, чтобы выборы в совет прошли…
Он не успел договорить. Двери моих апартаментов распахнулись и ударились о стены с такой силой, словно их толкнул не человек, а порыв ураганного ветра. Не успел я вздрогнуть, а в комнату, словно разъяренная ворона, влетела сама Прима Друзилла.
— Не смей даже думать об этом! — рявкнула она… не на меня. На Луция.
Кажется, Дионисий все неверно понял и дал старухе дезу. Черт, а ведь это и правда можно было понять превратно: статья, визит дисциплинария ко мне… Она наверняка подумала, что Луций собрался передать меня на допрос.
— Он на нашей стороне. — Я шевельнул пальцами, заставляя потоки сквозняка аккуратно, но плотно прикрыть двери. Сам Дионисий, ящерица он ловкая, сунуться не посмел и наверняка караулил в коридоре, боясь попасть под горячую руку. — Почтеннейшая, брат пришел предупредить меня и помочь. Никто не собирается сдавать меня дознавателям.
Друзилла прекрасно меня расслышала, но продолжала сверлить Луция тяжелым взглядом.
— Это так, почтеннейшая Прима, — кивнул он. — Они прибудут через час с небольшим. Если вы хотите избежать разбирательств, нужно провести ритуал посвящения.
— Больше мне не к кому идти, — сказал я, едва не добавив «баб Друзилл», но вовремя осекся. — Помоги мне. Потому что торчать в допросной в мои планы не входит.
— В мои, знаешь ли, тоже, — проворчала старуха и наконец отвела глаза от Луция. Дисциплинарий немного расслабился, и я подумал, что она наверняка успела применить на не какой-нибудь фокус в стиле доминирования над разумом.
— Тогда нужно действовать…
— Дионисий! — внезапно и пронзительно крикнула Друзилла, а мы с Луцием синхронно дернулись от неожиданности.
В дверной проем просунулась чуть растрепавшаяся голова юноши.
— Да, госпожа?
— Бегом топи баню.
— Эээ… Госпожа… Термы сегодня на просушке…
— Какие к дьяволу термы?! — рявкнула Прима. — Баню, обычную. Для слуг, во дворе.
Я окончательно перестал что-либо понимать… А вот Дионисий, солнце наше ясное, быстро сориентировался.
— Понял. Четверть часа.
Друзилла обернулась к нам.
— Луций, будешь поручителем. Другого искать времени нет.
— А свидетель?
В этот момент Алтай залаял. Вскочил, выпрямился на напряженных лапах и зарычал на дверь. В которую вежливо постучали.
— Да что такое…
Я направился открывать дверь, на ходу жестом уложил пса на место и, потянув ручку на себя, уставился на отца Юстиния.
— Прошу прощения, Владимир Андреевич… Я принес первый образец…
Я затащил его в комнату.
— Вы-то нам и нужны.
Друзилла усмехнулась.
— Что ж, сойдет в качестве свидетеля.
Отец Юстиний непонимающе оглядывался по сторонам и вертел в руках небольшую плоскую коробочку.
— Доброго здравия, темные братья и сестры. Но вообще-то я пришел к собаке.
— Пес подождет, — Друзилла бросилась к Юстинию, отвела его в сторону и что-то шепнула тому на ухо. Лицо артефактора изменилось, но он сдержанно кивнул. — Конечно, Прима. С удовольствием.
Старуха позволила себе быструю улыбку и уставилась на меня.
— Беги к шкафу. Достань церемониальное одеяние. Я приказала его положить. Одежду бери с собой. И все вместе сразу идите к бане. Увидимся там. Мне нужно кое-что забрать для ритуала.
Друзилла вылетела так же стремительно, как и появилась в моих покоях. Мне передалось это настроение суеты, и я понесся в спальню, где слуга уже полностью прибрался и застелил кровать.
— Как выглядит церемониальное одеяние? — прокричал я мужчинам.
Луций наградил меня укоризненным взглядом и направился к шкафу. Я отодвинулся, позволяя ему рыться в барахле пятидесяти оттенков черного. Наверняка это должна была быть какая-нибудь расшитая солнцами и звездами мантия, но таковой я не увидел.
— Вот, — Луций снял с вешалки на удивление простой костюм. Не будь он черным, смахивал бы на пижаму. Простые брюки, рубашка — все черное, из шелка. — А вот и накидка.
Накидка оказалась подобием плаща из такого же материала. Никаких мантий, колдовских жезлов и прочей сказочной атрибутики. Даже разочаровывало. Я сгреб все барахло в охапку и направился к выходу. Отец Юстиний все же воспользовался свободной минуткой и приладил что-то на шею Алтая.
— Первый образец, — пояснил он. — Проект не закончен, но мне нужно с чего-то начинать.
— Ага, — кивнул я. — Алтай, ждать. Юстиний, идемте. У нас и правда очень мало времени.
Судя по всему, я оказался единственным из этой компании, кто не знал, где находилась баня.
— А почему баня-то? — прошептал я, когда мы торопливо спускались по тайной лестнице. — Причем она здесь вообще?
