— Существует несколько ритуалов посвящения, — ответил Юстиний. — Все основаны на различных традициях темного колдовства. Самый простой — в деревенской бане, которая издревле считалась местом для колдовства. Еще есть ритуалы на перекрестках, на кладбищах. Ими сейчас почти не пользуются. Орден предпочитает пафосный церемониал западной традиции. Так что вам, Владимир Андреевич, в какой-то степени повезло. Ничего красивого в вашей версии ритуала не будет, но он прост, эффективен, а, главное, несет в себе истинные древние традиции.
Нет, это, конечно, было приятно, но все же могли бы и предупредить. Луций шустро вывел нас в хозяйственную часть двора и, обойдя ряд построек, вышел к бане. Действительно, почти деревенская, даже странно для такого места. Труба, сруб, крыша со скатами — все как на картинке.
Из трубы уже вовсю валил дым, а ожидавшая нас Друзилла открыла дверь.
— Шевелитесь!
Луций взглянул на часы, нахмурился и подтолкнул меня.
— Быстрее, Владимир. Поджимает.
Торопливо миновав предбанник, мы оказались в парилке. Мое сердце сжалось, когда мы, в обуви, принялись топтать в месте, где люди обычно моются. Ну не любил я так свинячить. В помещении было нежарко — печь явно только что затопили.
Друзилла выгнала Дионисия на улицу, велев ему никого не пускать под страхом смерти. Быстро забрала у меня из рук шелковое барахло и сунула в руку пучок каких-то прутьев.
— Что это?
— Голик, ободранный веник. Нужен для ритуала.
— Хорошо. Что я должен делать.
— Сначала — всем успокоиться, трижды вдохнуть и выдохнуть, — Друзилла поставила на деревянную полку тонкую черную свечу. — Работать придется быстро, поэтому все элементы ритуала символические. Но это место даст нужную силу, это не простая банька. Еще первую Тьму застала, здесь все стены силой пропитаны.
Я выровнял дыхание и заставил сердце колотиться помедленнее. Почему-то поджилки тряслись, хотя никакого сопротивления Тьмы я не чувствовал. Наверное, просто азарт и предвкушение таинства. Послушник я или кто, в конце концов? Имею право.
Друзилла уставилась на меня.
— Слушай внимательно. Делай все ровно так, как я скажу. Никакой самодеятельности — это может навредить не только ритуалу, но и тебе. Голик держи в руках., пока будешь читать воззвание. Воззвание повторяй за мной слово в слово.
— Хорошо.
— Как закончишь читать, сунь голик в горящую печь. Затем нужно будет раздеться, прочитать клятву, облиться водой — я дам ее, и затем переодеться в те вещи, что ты принес. И теперь самое главное. До следующего рассвета ты не должен ни есть, ни пить, и, главное, ни с кем разговаривай. Полное молчание. За эти сутки твой организм окончательно перестроится, чтобы вобрать в себя то, что не было доступно тебе как послушнику. Это очень важно, Владимир!
Хм. Звучит как вызов. Только не очень понятно, почему нельзя говорить… Ну да ладно. Просто уйду к себе. Благо Алтай умел понимать команды жестами.
— Понял, — хрипло ответил я.
— Тогда начнем.
Друзилла поставила меня напротив печи, а Луций и Юстиний расположились чуть поодаль.
— Повторяй за мной. Слово в слово.
Заклинание звучало как бред сумасшедшего, но я уже начинал к этому привыкать. Но почему-то губы с трудом шевелились, словно каждое слово весило целую тонну, и мне было физически тяжело выговаривать заклинание.
— Здесь, — отозвался Юстиниан.
— Здесь, — ответил Луций.
Последнее слово я проговорил на выдохе. Казалось, все небеса навалились на мои плечи и давили свинцовой тяжестью. Ноги дрожали от напряжения, но я продолжал стоять, а под конец сцепил зубы.
