Когда она полностью пришла в себя в том странном месте с ревущими аппаратами и одуряющим запахом, который проникал в нос и горло, ее замутило так, что чуть не вырвало. Она не могла дышать. Вбежали врачи и медсестры, вытащили трубки из ее трахеи, и она плакала и кричала, пока, наконец, Тома не пропустили к ней. Даже в паническом состоянии она заметила полицейского, стоявшего возле двери. Не говоря ни слова, они с Томом обнялись, и эти объятия длились, казалось, целую вечность. Потом он отстранился и посмотрел на нее.
– Это был он, не так ли? – произнес Том. – Это был Дэмиен Барбер.
Горе и чувство вины съедали ее изнутри.
– Фрейя!
Она резко вернулась в настоящее.
Люди таращились на нее. Джилл стояла в нескольких метрах впереди.
– В чем, черт возьми, проблема на этот раз?
Фрейя ничего не сказала. Не смогла.
Она повернулась и побежала.
На улице ей не сразу удалось избавиться от запаха, выбить его из легких. Она делала быстрые, неглубокие глотки воздуха. Дыхательные пути сузились, носоглотку закупорило. Джилл не последовала за ней, поэтому Фрейя стояла одна посреди дорожки и пыталась выровнять дыхание. Но у нее ничего не получалось. Грудь сдавило, и она отчаянно огляделась вокруг, как тонущий в поисках чего-нибудь, что помогло бы удержаться на плаву.
Сосредоточься на дыхании. Люди вокруг судачили о ней, пялились на нее, но, черт побери, нужно было отрешиться от всего и использовать техники, которым когда-то ее научил психотерапевт.
Медленный вдох, сосчитай до четырех.
Задержи дыхание на четыре счета.
Выдохни.
Она повторяла это снова и снова, и постепенно пульсация в груди утихла, а дыхание выровнялось. Прикрыв лицо ладонями, как учили, она вдыхала через нос и выдыхала через рот, пока не ушли головокружение и тошнота.
Она отняла руки от лица. Они все еще дрожали.
Слева от нее раздался какой-то звук. На детской игровой площадке родители и их дети, сидящие на качелях, таращились на нее, вполголоса обмениваясь комментариями. Ей захотелось крикнуть им, чтобы они убирались ко всем чертям и занимались своими делами, но вместо этого она снова бросилась бежать, громко топая по асфальту. В дальнем конце дорожки Фрейя заприметила скамейку и, подбежав, буквально рухнула на нее.
Таких панических атак у нее не случалось уже несколько месяцев.
Упало несколько мелких капель дождя. Тучи снова тяжелели, неумолимо приближаясь. Фрейя закрыла глаза и сильно сдавила пусеты в ухе, пересчитывая их в прямом и обратном порядке. Все, чего она хотела, – вернуться к Тому в их маленький домик у моря. Хотела обнять Луну. Хотела, чтобы этот день поскорее закончился, и она могла бы свернуться калачиком на диване, уминать пиццу перед телевизором, где крутят сериал, который она уже выучила наизусть, и не думать ни о чем другом. Она достала из кармана телефон, чтобы утешить себя фотографией Тома с Луной на заставке, но вместо них на экране высветились два уведомления. Пропущенный вызов и текстовое сообщение. Она узнала код города входящего звонка: 0141. Глазго. Этот номер телефона она не хранила в своих контактах, но знала, кому он принадлежит. И утром с беспокойством ожидала этого звонка, когда с ней связалась Кристин. Текстовое сообщение переадресовывало ее на голосовую почту.
Она удалила и то, и другое.
Это было четвертое голосовое сообщение за неделю, но Фрейя не прослушала ни одного.
Приближались чьи-то шаги, и Фрейя подняла глаза. По дорожке шествовала Джилл, явно довольная собой. Но усмешка на ее губах померкла, а потом и вовсе исчезла, как только она увидела лицо Фрейи.
– Господи, женщина, ты в порядке? Вид у тебя нездоровый.
– Со мной все хорошо. – Фрейя поднялась со скамейки.
– Что это было?
Фрейя не ответила. Они направились к «Ауди». По дороге Фрейя вдруг поймала себя на мысли, что Джилл пробыла в больнице совсем недолго.
– Ну, и что ты узнала?
– Его там нет. Полчаса назад его выписали домой.
Они сели в машину, и зловоние сигарет и пота теперь затмила головная боль, отдающая в глаза.
– И что нам теперь делать?
– Нанесем ему дружественный визит.
Фрейя зажмурилась и ущипнула себя за переносицу.
– Если что, я не просила их давать мне его адрес. Они сами выложили. Я не виновата, что некоторые их сотрудники любят посплетничать.
Фрейя и на это ничего не сказала. Она закрыла глаза, не в знак протеста против того, что сделала или сказала Джилл, но только для того, чтобы отгородиться от света, отогнать головную боль, которая грозилась превратить ее мозг в кашу. Она все еще ощущала себя дезориентированной – последствие панической атаки, но это полбеды – куда больше угнетала необходимость общаться с Джилл и справляться с перипетиями дня, который складывался наперекор ее планам. Но как это объяснить?
– Послушай, милая, если тебе не нравится мой стиль работы, я могу отвезти тебя обратно к…
