– Конечно, но все же я думаю, что единственная причина его потрясения заключалась в том, что он увидел кость, торчащую из рукава пальто или чего-то там еще. И если так, возможно, он смог бы идентифицировать одежду.
– Маловероятно. – Кристин покачала головой. – Прошло семнадцать лет, разве за это время все не должно было сгнить?
– Я не знаю, может, и нет.
Фрейя слукавила. Несколько лет назад ей довелось освещать историю, в которой подросток был найден мертвым в парке Келвингроув со странной колотой раной живота. Детективы не могли сказать с уверенностью, чем нанесена смертельная травма. Позже судебно-медицинские эксперты пришли к выводу, что орудием убийства стал арбалетный болт, и по форме и размеру отверстия смогли точно определить не только модель использованного арбалета, но также угол и расстояние, с которого был произведен выстрел. Как только составили список владельцев арбалетов и завершили тщательную проверку записей с камер видеонаблюдения, полиция в считанные часы задержала подозреваемого. Фрейя была настолько впечатлена тем, что столь мелкие детали могут дать так много информации, что записалась на онлайн-курсы судебной медицины, занимаясь в свободное от работы время. Она даже получила диплом магистра по этому предмету. Но получение, казалось бы, бессмысленной ученой степени, как и страстная, на грани одержимости, увлеченность разговорами о чем-то, кроме реалити-шоу или бестолковых редакционных сплетен, стали еще одним поводом для насмешек со стороны сослуживцев. Еще одним пунктом в длинном списке причин называть Фрейю «гребаной чудачкой». Вот почему она решила пока не делиться с новыми коллегами своей любовью к криминалистике.
Наконец Джилл встала и шагнула к двери.
– Ты куда? – спросила Кристин.
– Вы слышали, что сказала женщина, – ответила Джилл. – Тот, кто поможет нам в этом деле, лежит в больнице Бальфура. Так вот туда я и направляюсь.
Многое изменилось в Оркни с тех пор, как Фрейя покинула эти края, но, пожалуй, сильнее всего преобразилась больница Бальфура.[19]
Фрейя бросила на нее взгляд сквозь ветровое стекло «Ауди», когда Джилл свернула на автостоянку. Здание больницы походило на летающую тарелку, приземлившуюся в поле между Скапа-Флоу и Керкуоллом; изогнутый белый фасад тянулся вдоль Форленд-роуд. Больницу построили на этом месте всего несколько лет назад, и теперь немало световых лет отделяли ее от кучки зданий, облицованных штукатуркой с каменной крошкой, запечатлевшихся в памяти Фрейи картинками из далекого детства, когда мать таскала ее к врачу. Думая об этом, она почти ощущала запах дезинфицирующего средства, слышала позвякивание стеклянной банки с леденцами на палочке, которыми медсестры заманивали ее в процедурный кабинет.
Джилл припарковалась как можно ближе к главному входу, разве что не протаранила передние двери.
– Ладно, оставайся здесь.
Фрейя нахмурилась.
– Прошу прощения? – Опять вылетели эти слова.
– Послушай, милая, ты, может, и знаешь о лидаре и тому подобном, но я знаю людей. Тех, кто там работает и может подсказать нам, где найти этого парня. И они не станут разговаривать со мной в твоем присутствии.
– Ты же не можешь прийти туда и спросить, где этот парень.
– Я ведь не спрашиваю его имя и сексуальную историю, не так ли? Я просто интересуюсь, в какой палате может находиться человек, если его привезли в шоковом состоянии этим утром.
Фрейя покачала головой, хотя и не удивилась.
– Короче, ты оставайся на месте, а я…
Фрейя отстегнула ремень безопасности.
Они направились к главному входу в неловком молчании. Когда они приблизились к дверям, перед глазами замелькали таблички с названиями различных отделений: «Неотложная помощь», «Рентген», «Онкология». Вот тогда-то Фрейя и почувствовала приступ резкой боли в животе.
Автоматические двери со вздохом раздвинулись, открывая взору огромный вестибюль, который больше походил на терминал аэропорта, чем на больницу. Справа располагалось кафе со столиками на улице, а прямо по курсу – широкая стойка администратора. С огромного потолка, который изгибался над ними, лились потоки света. Все вокруг сияло белоснежной чистотой.
Но запах… неожиданный, он сразил Фрейю, как хук слева.
Она застыла в дверях. Джилл прошла несколько метров, прежде чем заметила это. Женщина остановилась и обернулась.
– Так ты идешь или нет?
Фрейя не могла пошевелиться. Не могла ответить. Ноги будто приросли к полу. Эта вонь, это тошнотворное сочетание профессиональных чистящих средств и смерти. Так пахнет в больницах по всему миру, какими бы современными они ни выглядели. Фрейя никогда не задумывалась о том, что почувствует, когда переступит больничный порог впервые после «несчастного случая».
На нее обрушились воспоминания о той февральской ночи, когда ее срочно доставили в Королевскую больницу Глазго, и она то приходила в сознание, то теряла его, перед глазами мелькали огни, а вокруг раздавались крики. Лица появлялись и исчезали из поля зрения. Обрывок мрачного разговора у ее постели:
