Фрейя верила тем женщинам: Барбер надругался над ними и не собирался останавливаться. Фрейя не могла понять, почему никто не хочет вмешаться. Разочарование достигло высшей точки в то время, когда она уже почти потеряла веру в выбранную карьеру, а отношения с коллегами, и без того непростые, трещали по швам. Страдала и семейная жизнь, стало трудно находить общий язык с Томом, и она все острее чувствовала, что ее мир рушится. Измученная вконец, она стояла на краю тротуара дождливым февральским вечером и желала, чтобы все и вся ушли прочь.
Автомобильный гудок вырвал Фрейю из задумчивости. Черный «Фольксваген Пассат» притормозил рядом с ее «Хендэ Гетц». За рулем сидел Фергюс.
Она все еще не решила, стоит ли говорить ему, что ее отстранили от освещения истории Олы и Лиама. Фергюс подошел к столику и приветствовал ее усталой улыбкой, но на этот раз не обнял. Его седая щетина стремительно превращалась в бороду, глаза казались налитыми кровью.
– Ты когда-нибудь ела здесь раньше? – спросил он.
– Не думаю.
– Ты бы запомнила. Лучшие бургеры из всех, что ты когда-либо пробовала. Бери «Смоукстак». Не пожалеешь.[42]
Пока они стояли в очереди, у них завязалась неловкая светская беседа. Фергюс спросил о Томе, как ему живется в Оркни, и как она приспосабливается к возвращению в родные края.
– Должно быть, парню одиноко, – сказал он. – Друзей нет, и к работе еще не приступил, а тебя целый день нет дома.
Фрейя отвечала так, словно ей задавали вопросы в игровом шоу. Они подошли к началу очереди, прежде чем Фрейя вспомнила, что ей тоже следовало бы поинтересоваться его жизнью, но она знала, что Фергюс никогда не был женат, и его семьей оставалась лишь пожилая мать, которая жила на Уэстрее. Она украдкой взглянула на его руку. Обручального кольца по-прежнему не было.[43]
Накупив еды, они вернулись к столику для пикника. Небольшая гагачья семейка выбралась из воды и пробиралась между скамейками в надежде перекусить. Фрейя весь день ничего не ела и умирала с голоду. Она набила рот бургером, и, черт возьми, признала правоту Фергюса.
– Я ведь не солгал, а? – мужчина прочитал ее мысли.
С набитым ртом она просто не могла ответить. Лишь покачала головой.
– Послушай, Рыжик…
Все-таки назвал ее Рыжиком. Хороший знак.
Фергюс отложил бургер на картонный поднос и вытер губы салфеткой.
– Я хотел извиниться за утренний телефонный разговор. Если я и был резок, то только потому, что не хотел, чтобы все знали, с кем разговариваю.
– А меня извини за то, что мы поговорили с Кайлом, хотя ты просил нас этого не делать. Но, знаешь, это в некотором роде моя работа. И я предупредила тебя, прежде чем мы отправились к нему.
– Это да. Но моя работа – поймать того, кто убил двух подростков, и мои коллеги считают, что пресса только мешает.
– Но ты ведь так не считаешь?
– От некоторых из вас бывает польза, – сказал он с усмешкой. – Кстати, я хотел бы узнать, как ты раздобыла имя Джейсона Миллера.
– Я не могу раскрыть свой источник.
– Конечно.
– Но могу сказать, что побеседовала кое с кем из старых школьных друзей Олы.
– Мы тоже. Большинство из них вспомнили, что Миллер был на той вечеринке в Харрее, но никто не знал его имени.
– Я заехала в Керкуоллскую гимназию и поговорила кое с кем из учителей. Лицо Миллера я нашла на фотографии в школьном вестибюле, узнала его по описанию, которое мне дали.
Фергюс улыбнулся.
– Я бы сказал, что ты – дочь своего отца.
Фрейя почувствовала, что краснеет. Она откусила еще немного бургера.
– В любом случае, – продолжил Фергюс, – именно здесь вы, репортеры, можете быть полезны. Скорее всего, чуть позже попросим вас опубликовать официальное заявление о том, что мы разыскиваем Миллера.
– Вам не удалось его найти?
– Мы знаем, где он должен находиться – теперь он живет в Абердине, – но прошлым вечером, когда туда пришли местные оперативники, его не оказалось дома. И утром он так и не объявился.
– У вас достаточно оснований для получения ордера на проверку его телефона?
Фергюс ухмыльнулся, и Фрейя снова почувствовала, как тепло прилило к щекам.
– Проверку провели сегодня утром. Его мобильный телефон по какой-то причине отключен со вчерашнего полудня. Последний раз, как говорят, сигнал поступал с вышки на шоссе А9 к северу от Инвернесса. Очевидно, наш парень отправился в маленькое путешествие.
– Думаешь, едет сюда?
– Не знаю, зачем бы ему это понадобилось, но на всякий случай мы предупредили паромы и аэропорты.
– Как ты думаешь, что это значит?
– На данном этапе это ничего не значит. Мы просто хотим поговорить с ним, кое-что прояснить.
– Если никто из свидетелей с вечеринки так и не назвал его имени, как вы-то его узнали?
– Оно было в старых материалах дела. Во время первоначального расследования мы попросили художника по словесному портрету побеседовать со свидетелями и так узнали его имя. Тогда мы взяли у него показания, но Джим… – Он замолчал и провел языком по губам. – Мне следовать сказать это раньше, но ты же понимаешь, что мы беседуем без протокола?
