– В Красном Лондоне есть одна таверна, – пояснил он, стараясь не вспоминать о своем последнем визите туда: как его выследили, как на него напали, как пришлось оставить в проулке за таверной два трупа. – Я снимаю там комнату, и в ней есть все необходимое, чтобы я мог открыть дверь в Белый Лондон.
Лайла не обратила внимания на то, что он сказал «я» вместо «мы», а если и обратила, не стала поправлять. Вообще пока они петляли по лабиринту улочек Серого Лондона, девушка казалась погруженной в свои мысли. А вот Келл был начеку.
– Я же не столкнусь там сама с собой? – спросила Лайла, нарушив молчание.
Келл удивленно на нее взглянул:
– Ты о чем?
Она пнула попавшийся под ноги камень.
– Ну, это же другой мир, так?
Келл нахмурился:
– Я никогда не встречал такую, как ты.
Он не собирался делать ей комплимент, но Лайла восприняла это именно так и просияла:
– Что тут скажешь? Я единственная и неповторимая.
Келл выдавил подобие улыбки, и она ахнула:
– Что у тебя с лицом?
Улыбка исчезла.
– А что?
– Уже ничего, – сказала она и расхохоталась.
Келл лишь покачал головой – он не понял шутки. Но, как бы там ни было, этот разговор развеселил Лайлу, и она тихо посмеивалась всю дорогу до Уитбери.
Когда они свернули в чистенький переулочек, Келл остановился на тротуаре между двумя витринами. Одна принадлежала дантисту, а другая – цирюльнику (в Красном Лондоне на их месте были травник и изготовитель амулетов). Если постараться, на кирпичной стене, прикрытой узким козырьком, можно было различить следы крови. Лайла пристально посмотрела на стену.
– Тут твоя комната?
– Нет, но здесь мы пройдем на ту сторону.
Лайла сжала и разжала кулаки. Он подумал, что девушка испугалась, но когда Лайла взглянула на него, глаза ее блестели, а уголки рта приподнялись в улыбке.
Келл сглотнул и шагнул к стене. Лайла подошла к нему. Он замешкался.
– Чего мы ждем?
– Ничего, – пробормотал Келл. – Просто…
Он скинул с себя камзол и набросил его на плечи девушки, словно магию можно так легко обмануть. Словно она не увидит разницы между простым человеком и антари. Он сомневался, что его камзол что-то изменит (камень либо пустит Лайлу, либо нет), но попробовать все же следовало.
В ответ Лайла достала платок (тот самый, который дала ему, когда стащила у него камень, и забрала, когда он отключился на полу) и засунула ему в задний карман.
– Зачем это? – удивился Келл.
– Мне кажется, так будет правильно. Ты дал мне свою вещь, а я тебе свою. Теперь мы связаны.
– Это так не работает.
Лайла пожала плечами:
– Не повредит.
Келл подумал, что она права. Он достал нож и провел лезвием поперек ладони. Выступила узкая полоска крови. Парень макнул в нее пальцы и начертил на стене линию.
– Доставай камень.
Лайла недоверчиво посмотрела на мага.
– Тебе он понадобится.
Она вздохнула и выудила из-под плаща широкополую шляпу. Та была вся смята, но Лайла ловко ее расправила, сунула руку внутрь и, словно фокусник, извлекла черный камень. Что-то внутри Келла сжалось, кровь забурлила, и ему пришлось собрать все силы, чтобы не потянуться за талисманом. Он подавил порыв и впервые подумал, что, пожалуй, даже хорошо, что камень не у него.
Лайла крепко сжала черный камень, а Келл обхватил руку Лайлы и даже сквозь ее ладонь ощутил гул магии. Он постарался не думать о том, что камень зовет его.
– Ты уверена? – спросил он в последний раз.
– Все получится, – ответила Лайла, но это прозвучало уже не так убежденно, как раньше. Ей просто хотелось в это верить. Келл кивнул. – Ты же сам говорил, – продолжила она, – что в каждом из нас смешаны человеческая природа и магия. Значит, и во мне тоже, – она посмотрела ему в глаза. – Что теперь?
– Не знаю, – честно сказал он.
Лайла шагнула к нему вплотную, и он почувствовал, как колотится ее сердце. Как хорошо эта девушка умела скрывать страх! Он не был заметен ни в лице, ни во взгляде, но сердцебиение ее выдавало. Затем Лайла ухмыльнулась, и Келл задумался – что же она испытывает: страх или что-то совсем другое?
– Учти, я не умру, пока не увижу своими глазами, – сказала она.
– Что не увидишь?
Девушка широко улыбнулась:
– Всё!
Келл улыбнулся в ответ. Тогда Лайла притянула его к себе и коснулась губами его губ. Поцелуй был таким же мимолетным, как ее улыбка.
– А это зачем? – оторопело спросил он.
– На удачу, – пояснила она, прижимаясь плечами к стене. – Впрочем, удача тут ни при чем. У нас и так все получится.
Келл потрясенно смотрел на нее, а потом заставил себя перевести взгляд на кровавый символ на кирпичной кладке. Он крепче сжал руку девушки и поднес пальцы к метке.
–
Стена прогнулась, и странник и воровка шагнули вперед и прошли насквозь.
Бэррон проснулся от шума во второй раз за утро.
Шум в таверне – обычное дело. Он есть всегда, в любое время суток: то оглушительный, то еле слышный – но от него все равно никуда не деться.
