«Странно, – подумала Лайла, засовывая руки в карманы. – Это, конечно, далеко не самое странное, но все равно странно».
Она не спеша пошла по узким, извилистым улочкам, которые напоминали ее Лондон, но при этом были совершенно другими. Слева и справа высились здания, однако не из грубого камня и закопченного стекла, а из темного дерева, гладкого кирпича, цветных стеклышек и блестящего металла. Они казались прочными и одновременно хрупкими, и буквально все вокруг пронизывала какая-то энергия – Лайла не могла подобрать другого слова. Она зашагала в сторону толпы, поражаясь этому новому миру, скелет которого был точно таким же, как у ее родного мира, но внешность совершенно другая – великолепная, блистательная.
Потом девушка повернула за угол и увидела причину волнения. Десятки людей собрались вдоль главной дороги и суетились в радостном предвкушении. Судя по виду, они были простолюдинами, но в своем мире Лайла никогда не видела такого красивого платья на простолюдинах. Стиль одежды не был таким уж необычным (мужчины носили элегантные камзолы и куртки с высокими воротниками, а женщины – платья с корсажами и накидки), но сами ткани переливались подобно расплавленному металлу, а в волосы, шляпы и манжеты были вплетены золотые нити.
Лайла машинально пробежала пальцами по серебряным пуговицам, радуясь, что камзол Келла скрыл ее поношенный плащ. За беспокойной толпой она смогла различить красную реку на месте Темзы. Ее необычное свечение заливало берега.
Река была и впрямь великолепна. Но все-таки Лайлу притягивала не столько сама вода, сколько многочисленные корабли. Суда всех форм и размеров – от бригов и вельботов до шхун и величавых фрегатов – со вздувающимися парусами покачивались на красных волнах. На парусах красовались десятки гербов, а на макушках мачт реяли алые с золотом флаги. Они дразнили ее своим блеском и будто манили: «Поднимайся на борт. Я могу стать твоим». Если бы Лайла была мужчиной, а корабли – прекрасными девами в соблазнительных нарядах, она и тогда бы не воспылала к ним такой же страстью. «Всем самым красивым платьям на свете, – думала она, – я всегда предпочту корабль».
Но хотя великолепный флот заставил Лайлу ахнуть от восхищения, внимание толпы приковывали вовсе не яркие разноцветные суда и не фантастическая красная река.
По набережной двигалась процессия.
Когда Лайла подошла поближе, мимо как раз проходили мужчины, одежда которых представляла собой полосы темной материи, которые были намотаны на их тела, руки и ноги, будто на катушки. Люди держали в руках огонь, и когда танцевали, пламя выгибалось над ними дугой и вычерчивало красивые узоры в воздухе. При этом танцоры шевелили губами, но слова тонули в шуме парада, и Лайла неожиданно для себя стала проталкиваться сквозь толпу. Вслед за танцорами с огнем появились девушки. Одетые в легкие ниспадающие платья, они исполняли более плавную версию того же танца, только теперь уже с водой. Лайла смотрела, широко открыв от удивления глаза: вода извивалась и закручивалась лентой в воздухе, точно по волшебству.
«Конечно, по волшебству!» – подумала Лайла.
Дальше сменялись маги, управлявшие землей, металлом и, наконец, ветром. Последние изящно закручивали потоки воздуха с рассеянной разноцветной пылью.
И хотя выступающие были одеты по-разному, но у всех на руках и на ногах были алые с золотом ленты, которые развевались в такт движениям, словно хвосты воздушных змеев.
За танцовщиками появились музыканты. Зазвучала музыка, отдающаяся в сердце, как дробь барабана, но нежная, как звуки скрипки. Музыканты играли мелодии, которые Лайла никогда не слышала, на инструментах, которых она никогда не видела, и шли дальше, а музыка повисала в воздухе огромным сияющим шатром, словно сам звук становился материальным. Это просто завораживало.
А затем появились рыцари в развевающихся алых плащах. Их кони были великолепны: чисто белые, коричневые и черные, без единого пятнышка другого цвета – почти такие же красивые, как корабли. Их глаза: карие, зеленые, синие – сверкали, как драгоценные камни. А гривы были черными, серебряными или золотыми. И двигались кони с такой грацией, какая казалась невозможной при их размерах.
И каждый рыцарь нес знамя с восходящим золотым солнцем на фоне красного неба.
Мимо Лайлы пробежала стайка мальчишек с лентами на руках и ногах, и она поймала одного за воротник.
– Что здесь происходит? – спросила она ребенка, пытавшегося вырваться из ее хватки.
Тот вытаращился на нее и выпалил что-то на языке, которого она не знала. Это явно был не английский.
– Ты меня понимаешь? – медленно и раздельно спросила она. Но мальчишка лишь покачал головой, дернулся и снова протараторил что-то возмущенное на иностранном языке. Лайла его отпустила.
