Келл кивнул и вышел на улицу.
Услышав топот стражников, Лайла догадалась взять камень и прошептать: «Спрячь меня».
И камень снова повиновался.
По руке прошла приятная дрожь. Она не могла припомнить, чтобы в прошлый раз, когда брала камень, испытывала такое же сладкое чувство. Ее скрыла уже привычная пелена, и Лайла исчезла. Так же, как прежде, она себя видела, а другие – нет: ни стражники, ни Флетчер, ни даже Келл. Его разноцветные глаза искали ее, но останавливались лишь на том месте, где она была раньше, а не где она находилась сейчас.
Но, хотя маг ее не видел, она его видела и заметила, как у него на лице мелькнула тревога. За показным спокойствием скрывалось предостережение для нее.
«Не уходи», – словно бы говорил он еще до того, как обратился к присутствующим со словами, которые на самом деле предназначались Лайле. Поэтому она осталась и подождала, пока Келл и четверо из пяти стражников вышли на улицу. Последний, лицо которого было скрыто под опущенным забралом, немного отстал.
Флетчер что-то сказал ему и потер пальцы – универсальный жест, намекающий на деньги. Стражник кивнул и опустил руку на пояс, а Флетчер повернулся к окну и посмотрел вслед Келлу.
Лайла догадалась, что произойдет.
А Флетчер так и не понял.
Стражник потянулся не за кошельком, а за клинком. В полумраке ломбарда сверкнул металл, и горло Флетчера пересекла кровавая полоса.
Перед ломбардом Келла поджидал закрытый экипаж, запряженный белыми лошадьми. В их гривы все еще были вплетены золотые и красные ленты.
Оказавшись на улице, Келл скинул с себя камзол и, вывернув его слева направо, превратил в алый плащ. Он лихорадочно думал, что же сказать королю и королеве? Только не правду, разумеется. Но ведь у короля тоже есть предмет из Белого Лондона – он стоит на полке в его личном кабинете, и если Келл раздобудет его, вернется к Лайле и камню… Лайла с черным камнем разгуливает по городу без присмотра – от одной мысли об этом ему стало не по себе. Оставалось только надеяться, что девушка посидит тихо и не попадет в беду – ну хоть какое-то время.
Эллис шел на полшага позади Келла, три других стражника тащились следом. Последний остался, чтобы поговорить с Флетчером и, скорее всего, уладить вопрос с вознаграждением, хотя Келл был уверен, что Флетчер ненавидел его всеми фибрами души и сдал бы властям, даже если бы за это не сулили денег.
На берегу реки в окрестностях дворца шум дневных торжеств затихал или, точнее, сменялся звуками вечерних гуляний. Музыка стала тише, а толпы вдоль доков и на рыночном пятачке поредели, люди разбрелись в различные городские пивные и трактиры, где продолжили пить за здоровье Ри.
– Сюда, сэр, – сказал Эллис, придерживая для него дверцу экипажа. Вместо расположенных друг напротив друга сидений внутри экипажа оказались две скамьи. Двое стражников заняли места сзади, один сел рядом с кучером, а Эллис опустился на переднюю скамью рядом с Келлом и захлопнул дверцу экипажа. – Отвезем вас домой.
При мысли об этом у Келла екнуло в груди. С тех пор как ему в руки попал черный камень и он понял, как именно придется от него избавиться, Келл старался не думать о доме и о том, как страшно ему хочется туда вернуться. Сейчас ему больше всего на свете захотелось увидеть Ри, чтобы обнять его в последний раз, и он втайне обрадовался такой возможности.
Келл судорожно выдохнул и откинулся на спинку скамьи, а Эллис задернул шторы.
– Простите меня, сэр, – сказал он, и Келл уже собирался спросить за что, как вдруг тот прижал к его рту и носу кусок ткани, и легкие наполнились чем-то горько-сладким. Он рванулся, но руки в железных перчатках схватили его и прижали к скамье. И через несколько секунд Келл отключился.
Когда стражник отпустил плечо Флетчера и тот со стуком повалился на вытертые половицы ломбарда, Лайла шумно вздохнула, но из-под пелены ее все равно не было слышно.
Убийство, судя по всему, не вызвало в стражнике никаких эмоций. Он даже не обратил внимания, что его мундир испачкан кровью. Постоял с минуту над телом, осмотрел комнату, скользнув взглядом мимо Лайлы. Сквозь прорези забрала она разглядела его глаза, блестевшие странным, как будто магическим блеском. Убедившись, что больше некого пускать в расход, стражник спрятал клинок в ножны и вышел из ломбарда. Вслед ему глухо звякнул колокольчик, и через минуту Лайла услышала, как экипаж тронулся с места и загромыхал по улице.
Тело Флетчера распласталось на полу, кровь пропитала жесткие светлые волосы и растекалась на половицах. Привычное самодовольное выражение на его лице сменилось удивлением, которое смерть сохранила навсегда, как сохраняется муха в куске янтаря. Глаза были открыты и пусты. Но под боком у него Лайла заметила что-то маленькое и светлое, видимо выпавшее из кармана.
