Темный оттенок магии полностью

Лайла как могла попыталась вырваться, но Астрид с невероятной силой прижала ее к полу и нарисовала кровавую метку у себя на лбу. Затем Астрид тихо и быстро заговорила на незнакомом Лайле языке. Девушка забилась в отчаянии и закричала, пытаясь прервать заклинание, но длинные пальцы королевы зажали ей рот, и в считаные секунды дело было сделано. Лайла похолодела, по коже побежали мурашки, когда магия начала действовать. И тотчас лицо королевы стало меняться.

Ее подбородок заострился, а фарфоровые щеки порозовели. Губы покраснели, голубые глаза стали карими, разного оттенка, а белоснежные волосы, уложенные вокруг головы, стали каштановыми и, резко укоротившись, упали на лицо. Даже одежда изменилась, став до боли знакомой. Бледная королева осклабилась, точно полоснув ножом, и Лайла в ужасе уставилась на нее – только уже не на Астрид Дан, а на своего двойника.

– Я лучше пойду, – сказала Астрид голосом Лайлы. – Келлу наверняка нужна помощь.

Лайла в последний раз отчаянно дернулась, но Астрид с усталым видом вцепилась в ее запястье и прижала руку к полу. Склонившись, она шепнула на ухо девушке:

– Не волнуйся, я передам ему привет от тебя.

Затем Астрид изо всех сил ударила Лайлу затылком об пол.

Келл стоял во дворе, посреди разбитых статуй, над телом Белого короля и второй половиной черного камня. Антари истекал кровью, несколько костей явно были сломаны. Он выпустил из пальцев сломанный меч, и тот с лязгом упал на брусчатку. Келл судорожно вздохнул: холодный воздух обжег легкие, а затем повис облачком у окровавленных губ. Келл почувствовал, как внутри двинулось что-то теплое и при этом прохладное, убаюкивающее и в то же время опасное. Не хотелось больше бороться – хотелось сдаться, но он не мог, ведь это еще не конец.

В ладони пульсировала половинка камня. Вторая блестела на земле – там, где ее уронил змей. Она позвала его, и тело Келла против воли устремилось к недостающей части. Черная магия направила его пальцы и заставили обхватить обломок. В ту минуту, когда обе половинки оказались у него в руке, губы Келла сами произнесли слова:

– Ас Хасари.

Эта команда прозвучала помимо его желания, и половинки камня в руке начали срастаться. Два куска стали одним целым, не осталось ни трещинки. Поверхность была гладкой и совершенно черной, и тут же хлынула безграничная, ясная, прекрасная и сладостная сила, которая принесла с собой ощущение правильности, цельности. Келл наполнился спокойствием. Равномерная пульсация магии убаюкивала. Хотелось только одного: расслабиться и раствориться в этой силе, темноте и умиротворенности.

«Сдайся», – прошелестел голос в голове. Веки сомкнулись, и Келл покачнулся.

А потом услышал голос Лайлы.

Оцепенение нарушилось, и Келл заставил себя открыть глаза и увидел, как девушка спускается по лестнице. Лайла казалась такой далекой – все казалось далеким.

– Келл, – сказала она, подойдя к нему и окинув взглядом все вокруг: разрушенный двор, труп Атоса, израненного Келла и восстановленный талисман. – Все кончено. Отпусти его.

Антари посмотрел на талисман в руке: черные нити стали толстыми, как канаты, и обвили все тело.

– Ну пожалуйста, – шепнула Лайла. – Я знаю, что ты можешь. Знаю, что слышишь меня.

Глядя на него глазами, полными беспокойства, она протягивала руку. Келл нахмурился: сила все еще пульсировала внутри, искажая зрение, путая мысли.

– Пожалуйста, – повторила девушка.

– Лайла, – тихо сказал он с отчаянием в голосе и, вытянув свободную руку, оперся о ее плечо.

– Я здесь, – прошептала она. – Отдай мне камень.

Антари посмотрел на талисман, а затем сжал его в пальцах: тот выпустил дымок. Больше не нужно было говорить. Теперь магия была у Келла в голове и сама знала, чего он хочет. За одну секунду дым превратился в нож. Келл уставился на блестящее лезвие.

– Лайла, – повторил он.

– Что, Келл?

Он сжал нож в руке.

– Получай.

И всадил клинок ей в живот.

Лайла охнула от боли. Потом все ее тело задрожало, покрылось рябью, и она стала меняться, превращаясь в Астрид, на белых одеждах которой расползалось пятно темной крови.

– Как ты… – пробормотала она, но Келл заставил ее замереть и закрыть рот. Теперь ее уже не спасут никакие слова, никакие заклятия. Он хотел убить Белую королеву, но еще больше хотел, чтобы она страдала – за Ри. Ведь в эту минуту, глядя в ее широко раскрытые голубые глаза, он видел лишь Ри.

Ри с ее талисманом на шее.

Ри с чужой, холодной и жестокой улыбкой на губах.

Ри, сжимающий Келла за горло и шепчущий ему в ухо чужие слова.

Ри, вонзающий нож себе в живот.

Ри – его Ри, который падает на каменный пол.

Ри, истекающий кровью.

Умирающий Ри.