Вместе с княгиней мы вышли из покоев барона, и в молчании пошагали в ее рабочий кабинет. Хотя… свернули совсем в ту сторону, куда я до этого ходил пару раз. Куда направлялись я понял, когда пришли – мы оказались в кабинете действительно рабочем, а не показательно-выставочном, в котором княгиня принимала нас с Анастасией.
– Здесь… – выразительно посмотрел я по сторонам.
– Здесь все сделано так, что происходящее в этих стенах недоступно для чужих ушей, – холодно произнесла Анна Николаевна.
– Даже если Максимилиан Иванович силой всей организации, в которой… состоит на императорской службе захочет узнать, что здесь происходило? – все же поинтересовался я.
– Даже если этого захочет сам государь-император, – кивнула княгиня. – Я слушаю.
Возможно, так жестоко оставлять за бортом фон Колера не следовало, понял вдруг я. Потому что Анна Николаевна смотрела на меня без особой приязни, скорее даже наоборот. Это абсолютно чужой и не питающий ко мне никаких положительных чувств человек. Барон хотя бы… хотя бы что? – переспросил сам себя, и не нашел никаких положительных черт в позиции барона. Он заинтересован во мне как в объекте, плюс цеховая солидарность. Княгиня также заинтересована во мне, плюс «родственная» солидарность.
– Анна Николаевна, вам знакома некая Елена Владимировна?
Начал разговор совсем не так, как планировал – потому что холодный душ безучастного взгляда княгини меня освежил в достаточной мере. Я снова среди опасной трясины и снова необходимо как можно скорее нащупать почву под ногами. И глядя в глаза молчавшей собеседницы, я добавил:
– Елена Владимировна, сильная целительница, вращается в самом высшем обществе, к ней обращаются «ваша светлость. И еще она вела беседу со мной, цитирую: «по-родственному».
Княгиня после моих слов вдруг побледнела как полотно, и на фоне пергаментной белизны ее кожи еще ярче оттенились пламенные всполохи в глазах. Оу-оу, похоже я сейчас как в улей палкой ткнул. Как бы даже голову в пасть льву не засунул – напрягся я, видя нескрываемое удивление княгини.
– О чем же вы разговаривали с Еленой Владимировной? – звенящим от напряжения голосом спросила Анна Николаевна.
– Дело в том, что наша встреча произошла в не очень благоприятной обстановке. Отряд, эвакуировавший меня со враждебной территории, был вынужден захватить принадлежащую клану Майер яхту, на которой отдыхала Елена Владимировна.
– Откуда вас эвакуировали, Алексе… Артур? – вовремя поправилась княгиня, прервав меня.
– Из Волынского протектората.
– Посольство Ганзы тоже… вы? – даже откинулась на спинку стула Анна Николаевна.
– Да там не только посольство, – пожал я плечами со вполне искренним расстройством. – Еще много всего набралось, и я если честно боюсь что меня государь-император велит вздернуть за это.
– Вы гражданин, а не подданный. Поэтому вздернуть вас могут только по решению суда, – утешила княгиня.
– Ну, это совсем меняет дело, – с показательной благодарностью кивнул я, вызвав едва заметное шевеление уголка губ княгини.
– Так о чем же вы с ней разговаривали? – голос вновь едва подрагивает.
– Елена Владимировна получила от меня уверение, что я буду сопровождать ее младшую дочь Ольгу на петербуржский бал дебютанток в феврале. И в связи с этим она собирается прислать мне учителя танцев. Сюда, на время новогодних каникул.
В этот раз княгиня сумела сохранить спокойствие, но я кожей чувствовал – она напряжена как струна.
– И это все?
– У нас было совсем немного времени, – кивнул я. Но мгновение раздумья, и все же решился открыть все карты: – Елена Владимировна задала еще один вопрос.
– Какой-же? – словно рысь перед прыжком подобралась княгиня.
– Во избежание кривотолков, снова процитирую: «Аннет уже сосватала за тебя свою Настеньку?»
«С-сука» – прочитал я по губам Анны свет Николаевны.
Несколько долгих минут сидели в молчании.
Спрашивать о том, кто такая Елена Владимировна, и почему «Аннет» должна была по ее мнению сватать мне «свою Настеньку» не стал. Даже если получу ответ, то никак не буду уверен в том, что он близок к истине. Поэтому зачем лишний раз пробовать на прочность едва появившийся кредит отношений?
– Анна Николаевна, – прервал я слишком затянувшееся раздумья княгини. – Дело в том, что это не все, что я хотел вам сказать.
– Да? Продолжайте, – уже с нескрываемым интересом обернулась ко мне княгиня.
– Когда… я оказался в центре неблагоприятных обстоятельств, во время эвакуации из протектората, мне пришлось применить силу своего запретного дара. Это имело неприятные последствия, которые грозят мне физической смертью в самое ближайшее время.
Я сделал небольшую паузу, но по эмоциям и лицу княгини невозможно было ничего прочитать, поэтому продолжил.
