– Анна Николаевна, я подумал о том, что Максимилиан Иванович, озвучивая мне возможность неблагоприятного исхода ваших действий, именно на него и в тайне и рассчитывал.
Княгини понадобилось несколько долгих секунд, чтобы осмыслить услышанное. После она кивнула, поджав губы.
– Возможно, возможно. Раздевайтесь, Алексей.
Под удивленным ярким взглядом черноволосой княжны я снял с себя верх спортивного костюма. Княгиня наблюдала за мной с интересом, Анастасия с удивлением. Но когда я снял футболку, обе забыли обо мне как о личности, разглядывая пятно тьмы.
– Присаживайтесь, – произнесла Анна Николаевна и показала на пуфик у стены. – Или даже лучше будет лечь, – протянула задумчиво княгиня, осматриваясь в поисках места.
– Постоять могу? – глянул я на предложенный вариант, представляя себя на нем.
– Если выдержите, – пожала плечам Анна Николаевна.
– Я попробую.
– Хорошо, – даже не стала спорить княгиня. – Только… – прикусила она губу, осматривая черное пятно, – если будете терять сознание, постарайтесь падать лицом вперед. Мне так будет сподручнее завершить начатое, со спины гораздо удобнее работать.
– Буду падать, обязательно учту.
Княгиня мягко взяла меня за предплечье и вывела в самый центр кабинет.
– Вы знаете, что я сейчас буду делать?
– Знаю только то, что вы сейчас будете выжигать пятно тьмы. Никакими другими подробностями не владею.
– Настя, – кивнув мне, посмотрела на дочь княгиня.
Юная княжна подошла ближе. Настолько, что я почувствовал ее дыхание, а необычного ультрамаринового цвета глаза оказались совсем рядом. Анна Николаевна между тем отпустила мою руку и зашла за спину. Ее горячие, почти обжигающие ладони легли на чистую кожу вокруг пятна тьмы.
– Сейчас Анастасия… слегка тебя заморозит, – перешла на «ты» княгиня. – Прошу, не противься ей. Можно конечно обойтись и без этого, но это хоть как-то избавит от совсем серьезных болевых ощущений. Постарайся не потерять сознание. Готов?
– Всегда готов, – негромко ответил я.
Юная княжна положила руки мне на плечи – высоко, ближе к шее. Ее ладони также обжигали, только в отличие от прикасаний Анны Николаевы жгли морозным холодом.
– Настя, начинай.
Я глубоко вздохнул, отключая все ментальные барьеры. Сразу почувствовал, как на меня бурным потоком хлынули эмоции внешне сдержанной княжны. Видимо ей – для того чтобы исключить опасность убить или превратить меня в ледяную скульптуру, также пришлось открыться. Бросив короткий взгляд на яркий румянец, проступивший на молочно-белой коже, я быстро отвел глаза. Когда твоя жизнь руках юной одаренной, лучше ее не смущать лишний раз. И так волны горячего девичьего стыда обжигают не меньше, чем жар от ладоней княгини или морозный холод, постепенно проникающий в тело.
– Твоя кровь стынет. Холод, который ты впустил в себя, заморозил кровь, но не пробудившуюся в тебе тьму, – зазвучал позади спокойный голос Анны Николаевны. Ее ладони постепенно двигались, накрывая пятно на моей коже.
– Тьма не здесь, она внутри. И сейчас будет больно, – предупредила княгиня. – Постарайся не кричать.
Анна Николаевна не соврала. Кожу в месте касания ее рук жгло все сильнее, а чуть погодя в меня словно плеснули раскаленный металл, который потек по венам, обжигая и выжигая. Наверное, я бы закричал – если бы не ультрамариновые глаза совсем рядом, с заметным оттенком жалости. Так что я только открыл рот и сипло выдохнул, хоть так спасаясь от мучительной боли.
Проникающий под кожу жар становился все сильнее, ноги задрожали, подкашиваясь. Но я продолжал стоять, с трудом удерживая равновесие. Взгляд помутнел и единственное, что сейчас видел с необычайной четкостью – яркое пятно синих глаз совсем рядом. Позади зазвучал озабоченный голос княгини, постепенно переходящий в крик. Я старался держаться из последний сил, но накатившую темноту беспамятства встретил даже с долей облегчения – настолько тяжело было терпеть мучительное жжение по всему телу.
Пришел в себя лежащим на спине. На грани слышимости звучали голоса, постепенно становясь громче. В тот момент, когда я понял, что вот-вот и уже смогу различать слова, наступила тишина. Фразу оборвали словно на полуслове.
– Очнулся, – произнесла княгиня.
По ее тону я понял, что говорила только что Анастасия, а мать жестом заставила ее замолчать. Открыв глаза, я увидел сверху выпуклости груди и понял, что лежу на ногах княжны как на подушке. Вновь абсолютно закрытый эмоциональный фон, никаких намеков на чувства и эмоции. Взгляд девушка отвела, но скулы вновь тронул румянец, сейчас правда не такой яркий как совсем недавно.
Поморщившись, я с трудом поднялся. Посмотрев на плечо, вздрогнул – кожу теперь вместо темного пятна покрывала корка подсохшей, местами черной крови. В трещинках коросты раны посверкивали искры живого огня. Руку и всю правую сторону груди жгло, но это была… хорошая боль, боль заживающих ран.
– Тьмы в тебе оказалось неожиданно много, – заговорила княгиня. – Это было… непросто, но я справилась. Несколько дней придется потерпеть, а после огонь сам прекратит свое…
