Темный рассвет полностью

Мия посмотрела на море. На грозовые тучи, несущиеся прямо на них. Каждого врага, каждого противника на своем пути она встречала с мечом в руке или пузырьком яда в ладони. Мия убивала мужчин. Женщин. Сенаторов и кардиналов, гладиатов и Клинков. Людей столь разных, как истинотьма и истиносвет. Но каждый из них, все они, имели кое-что общее.

Они были смертными. Из плоти, крови и костей.

«Как, во имя Богини, я должна сражаться с этим?»

– МНЕ ПОРА ИДТИ, – сказал Трик.

– Идти? – Несмотря на Эклипс, Мия ощутила укол страха. – Куда?

Юноша покосился на нее. Сколько бы между ними ни было боли и крови, она все равно увидела невеселую усмешку в его полночных глазах.

– ВПЕРЕД, – он кивнул на нос корабля. – МОЛИТЬСЯ.

– О, – Мия улыбнулась. – Поняла. Это поможет?

– У НАС, ДВЕЙМЕРЦЕВ, ЕСТЬ ПОГОВОРКА. МОЛИСЬ БОГИНЕ, НО ГРЕБИ К БЕРЕГУ.

– Что значит, что на нее вообще нельзя полагаться.

– ЧТО ЗНАЧИТ, ЧТО МЫ ПО-ПРЕЖНЕМУ ДАЛЕКО ОТ ИСТИНОТЬМЫ. А СИЛА МАТЕРИ ЗДЕСЬ НЕЗНАЧИТЕЛЬНА. НО ОНИ – ЕЕ ДОЧЕРИ. – Трик пожал плечами, и небо расколола молния. – МОЛИТВЫ НЕ ПОМЕШАЮТ.

– Ладно, – кивнула она. – Только будь осторожен. Не хочу, чтобы ты свалился за борт.

Его лицо озарила милая и грустная улыбка.

– Я НЕ ПОКИНУ ТЕБЯ. ЧТО БЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ. НИКОГДА НЕ ЗАБЫВАЙ, ЧТО Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, МИЯ. И С ПОЗВОЛЕНИЯ БОГИНИ, Я БУДУ ЛЮБИТЬ ТЕБЯ ВЕЧНО.

Он развернулся и спустился по лестнице, его рубашка прилипла к коже, на черном бархате проступили контуры мышц. Мия с ноющим сердцем наблюдала, как Трик направляется к носу корабля и прирастает ногами к палубе, подобно древнему дереву, – руки подняты вверх, голова откинута. Гремел гром и вспыхивали молнии, дождь лился холодными ручьями, подобным ледяным стрелам, которые целились прямо в черное сердце «Банши». Ее паруса натягивались до предела, корпус стонал, бушприты и канаты гудели от разыгравшейся бури. Волны быстро увеличивались в размере – еще не те ужасающие водяные башни, которые Мия видела на борту «Девы», но скоро и до них дойдет. На горизонте не было видно берега. Они по-прежнему были далеко от Ашкаха. Их ждали перемены войны, в которой она не знала как сражаться. Войны, в которой ей не поможет меч.

Беспомощная.

Бесполезная.

Один из вульфгардов посмотрел на Мию и показал защитный знак от зла.

– Может, не стоило называть их сучками, Эклипс, – прошептала она.

– …Не бойся… – раздался ответ из тени. – …Я с тобой…

Мия убрала мокрые волосы с лица и покачала головой.

– Хотела бы я…

– …Знаю… – вздохнула тенистая волчица. – …Как бы странно это ни звучало, я тоже по нему скучаю…

– Думаешь, с ним все хорошо? Где бы он ни был?

Эклипс посмотрела своими не-глазами на горизонт.

– …Думаю, что сейчас тебе стоит больше беспокоиться о нас, Мия…

Мия посмотрела на сгущающуюся черноту в небе. Прислушалась к скрипу, стонам и вздохам корабля. К песне канатов, парусов и мужчин наверху и внизу. Они были крошечной щепкой, плывущей по голодному морю в окружении водяных клыков и костей.

Мия провела руками по черным перилам и прошептала кораблю:

– Крепись, девочка.

Молния расколола небо надвое.

Дождь копьями падал с небес.

Гром, напоминавший топот голодных великанов, сотрясал ей спину.

Полный

гребаный

хаос.

Они плыли в грозу уже целую перемену, и Мия еще никогда не видела подобной ярости. Если шторм, ударивший по «Кровавой Деве» в Море Мечей, был впечатляющим, то нынешняя демонстрация силы просто ошеломляла до потери дара речи. Черные тучи висели так низко, что казалось, к ним можно прикоснуться. Гром грохотал с такой силой, что приносил физическую боль. Волны, эти искаженные гримасы моря, нависали над ними, как скалы, и кишели белыми драками. Поднимаясь выше деревьев, при падении они образовывали такие глубокие и темные ущелья, что их можно было спутать с самой Бездной.

Каждый подъем был сродни восхождению на гору, каждый спуск – мгновением жуткой невесомости, за которым следовало стремительное, костедробящее крушение во впадине внизу. Они уже потеряли четверых матросов – их сорвало с мачт цепким ветром или утащило на глубину волнами. Крики мужчин звучали не громче шепота в завывании бури и быстро прерывались пастью, поджидающей в воде. В небе клубилась чернота, которую царапали когтистые молнии. И всему этому не виделось конца-края.