Темный рассвет полностью

Ваанианец окинул взглядом своего капитана, его красивый лоб слегка сморщился.

– Моя королева, можно поинтересоваться, что именно ты сделала, чтобы так их разгневать?

– ЭТО НЕ ТВОЯ ЗАБОТА, – прорычал Трик. – ТВОЯ ЗАБОТА – ДОСТАВИТЬ НАС В ПОСЛЕДНЮЮ НАДЕЖДУ.

– Не рассказывай мне о моих заботах, мальчик, – огрызнулся Сигурссон.

– НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ МАЛЬЧИКОМ, СМЕРТНЫЙ.

Сигурссон посмотрел Трику в глаза. Крепко поджал губы. Расправил плечи. Ваанианец был старшим помощником одной из самых жестоких группировок, когда-либо плававших по Четырем Морям – банды убийц и скотов, которая всюду сеяла ужас. Узнав их получше, Мия понемногу начала понимать, каких беспощадных ублюдков набрал к себе в команду Вальдир. Самый добрый из них, несомненно, прокладывал себе путь через моря насилием. Худший из них, вероятно, пытал и убивал детей для развлечения.

Но хоть «Банши» и ее экипаж выглядели так, будто их породила сама Бездна, Трик действительно побывал там. Двеймерец был выше ваанианца, бледным и мускулистым, и его рука никогда не отрывалась от рукояти клинка из могильной кости. Его глаза отражали Ночь, которую ему довелось повидать. Когда эти двое встали нос к носу, Трик даже не моргнул. Не отвел взгляд.

Если Сигурссон хотел его напугать, то его ждало полное разочарование.

В конце концов вульфгард повернулся к Мие и низко поклонился.

– Моя королева.

А затем, развернувшись на каблуках, ушел по своим делам.

Мия прищуренными глазами наблюдала за уходом ваанианца. Последние две перемены она пристально следила за ним и знала, что Сигурссон не питал к ней теплых чувств. Знала, что танцевала на остриях ножей, приструнивая его. Но все равно невольно восхищалась им.

Может, они ублюдки и скоты, но команда «Банши» знала свой корабль и, что важнее, знала, что вскоре Мия сойдет с него. Да, они боялись ее – чтобы подкрепить этот страх, она постоянно ходила с Эклипс и Триком. Но им нравился Сигурссон. Он был сильным. Умным. Не хвастуном и не шутом. Мелочного мужчину ослепила бы гордость после смерти его капитана. Но Ульф понимал, что мало выиграет, если выступит против Мии, а потерять может все. Поэтому он проглотил свою гордость и выжидал, мечтая о троне, который получит по окончании плаванья.

– Он станет хорошим королем, когда вернется в Амай, – задумчиво произнесла Мия.

– ЕСЛИ ОН ВЕРНЕТСЯ В АМАЙ, – ответил Трик.

Мия повернулась к нему и почувствовала холодок в животе.

– Ты знаешь, что нас ждет, не так ли?

Трик кивнул, его взгляд сосредоточился на пылающем горизонте.

– ЭТИ СТОЛЬ ПРИЯТНЫЕ ВЕТРА СЛУЖАТ ЛИШЬ ОДНОЙ ЦЕЛИ – ЗАГНАТЬ НАС ГЛУБЖЕ В ОКЕАН. ПОДАЛЬШЕ ОТ БЕЗОПАСНОЙ СУШИ. ЛЕДИ СОБИРАЮТСЯ С СИЛАМИ. Я ЭТО ЧУВСТВУЮ.

Тень Мии задрожала, и на половицах перед ней вытянулся темный силуэт волчицы.

– …Я тоже чувствую, Мия. Они идут за нами…

Мия посмотрела на край мира, ветер разметал ее волосы по лицу.

– ТЕПЕРЬ ТЫ ВЕРИШЬ? – спросил Трик. – В ТО, КТО ТЫ ЕСТЬ? В ТО, КЕМ ТЫ ДОЛЖНА СТАТЬ?

Она облизнула соленые губы.

Откровенно говоря, Мия тоже это чувствовала. Точно так же, как силу тьмы внутри себя, набухающую по мере захода солнц. Точно так же, как видела новый румянец на коже Трика. В то время его история, рассказанная в подземье Годсгрейва, казалась безумием. Какой-то ерундой об убитых богах и раздробленных душах. Но вот злоба, которую Мия ощущала в небе, в воде, в воспоминаниях о тянущихся к ней по мехам язычках пламени, видениях, которые преследовали ее во снах… отрицать это становилось все сложнее и сложнее.

Здесь действительно была замешана какая-то высшая сила. Теперь Мия это понимала. Нечто большее, чем они все. Огонь, Буря, Море. Свет и Тьма. Все. Мия чувствовала это, как растущий груз на своих плечах. Как тень, поднимающуюся ей навстречу.

«ЕДИНСТВЕННОЕ ОРУЖИЕ В ЭТОЙ ВОЙНЕ – ЭТО ВЕРА».

Мия много лет назад отбросила всякую веру. Перестала молиться Аа, когда осознала, что никакая религия в мире не вернет ей семью. Даже на службе у Черной Матери, даже в недрах Тихой горы, она никогда по-настоящему не верила в божеств – по крайней мере, в божеств, которым не плевать. Которые знали о ее существовании, для которых оно что-то да значило, которые были не просто пустыми звуками и именами.

А теперь? Луны, короны, матери и отцы – все это?

«Верю ли я по-настоящему?»

Мия покачала головой, отметая мысли о богах и богинях. Что бы ни чувствовали Трик с Эклипс, что бы ни зарождалось в ее собственной груди, правда заключалась в том, что у нее были более насущные проблемы.

Меркурио нуждался в ней.