Темный рассвет полностью

Его руки опустились. Взгляд уткнулся в пол. Плечи поникли, ноги задрожали. Мия почти видела, как разбивается его сердце. Рассекается надвое. И нож – в ее гребаной руке. Трик зажмурился, сцепил челюсти и покачал головой. Но на его ресницах все равно набухла предательская слеза – черная, как ночь. Она упала на его щеку и покатилась по ямочке к подбородку. Мия тоже заплакала и шагнула вперед, тихо бормоча слова сожаления. Желая все исправить, забрать его боль, каким-то образом исправить все.

– Не плачь, – сказала она, гладя его по щеке. – Пожалуйста, не плачь.

Трик отшатнулся от ее руки, словно та обожгла его. Затем развернулся и молча ушел. Без истерик, топанья ногами и захлопывания двери за собой. И это было хуже, чем если бы он пришел в ярость. Но он ушел спокойно и тихо, как тьма. Вопрос, как это отразится на их отношениях, остался без ответа.

Мия слышала, как пламя в камине смеется над ней.

Она посмотрела на свои пальцы, смахнувшие его слезу.

Черную, как его глаза.

Черную, как ночь.

Черную, как сердце в ее гребаной груди.

Мия осела на пол перед ненавистным огнем. Наблюдала, как его языки поглощают все вокруг, оставляя только дым и пепел.

Гадая, не так ли живет она сама.

И не будет ли это единственным, что останется, когда все закончится.

– Не понимаю, с чего, ради бездны, ты так разнервничалась.

Ульф Сигурссон опустил подзорную трубу и облокотился на перила, вглядываясь в воду. Ветер бойко дул им в спину, море покрылось пенистыми гребнями, корабль стремительно мчался вперед. «Черная Банши» рассекала волны, как стрела из лука мастера – гладко и прямо к прекрасному горизонту.

– Будем надеяться, что ты не узнаешь, – ответила Мия.

Они отплыли из Амая в Море Сожалений две перемены назад, но Леди Бурь и Леди Океанов до сих пор не проявили характер. «Черная Банши» отправилась покорять синие просторы с соответствующим уровнем почестей – на проводы королевы в первое плаванье пришли многие «подданные», большинство городских жителей хотели хоть мельком увидеть девушку, которая убила Эйнара Вальдира и забрала его трон.

За те шесть перемен, что она провела взаперти в Зале Мерзавцев, по Амаю разошлись красочные сплетни, и, бродя неночами по тавернам, Эклипс услышала десятки разных рассказов о том, как Мия одолела короля пиратов. Поговаривали, что она прибегла к темной магике. Вызвала его на бой один на один и голыми руками вырвала его сердце из груди. Разорвала ему глотку зубами во время грандиозного пиршества и съела его печень в сыром виде.[31] В любимой версии Мии она соблазнила Вальдира и отрезала его достоинство – которое теперь, судя по всему, носила на шее на удачу.

Впрочем, она избежала всей этой шумихи, проскользнув на борт «Банши» под плащом из теней. Рассматривая капитанов и экипажи других кораблей, явившихся на проводы, она насчитала как минимум двадцать, которые с радостью бы перерезали глотки собственным бабушкам, чтобы бросить ей вызов. Казалось куда более благоразумным просто появиться на палубе под восторженный ропот толпы, низко надвинув треуголку на лоб, и с мрачным видом стоять у штурвала, пока они отплывали в море.

Наступала их вторая неночь в плаванье, два оставшихся солнца неуклонно приближались в своему истинотемному отдыху. Спуск Саана близился к концу, его алое сияние заливало весь горизонт. Саай по-прежнему горел высоко в небе – багряное и лазурное свечения встречались на небосводе и смешивались в сиреневый оттенок, прекрасный и захватывающий дух. Мия чувствовала, как истинотьма подползает все ближе. Как в ее груди и в юноше, стоящем рядом, пылает черный огонь.

Трик постоянно был начеку и держался поблизости. Охранял ее каюту снаружи, пока она спала. Прикрывал ей спину. Даже после их ссоры, стоило позвать – и он был рядом. Но они почти не разговаривали с тех пор, как чуть было…

…чуть было.

Мия не знала, как это исправить. Не знала, что сказать. В неудачные перемены ее даже бесило, что она вообще должна об этом задумываться. У нее была куча собственных проблем – да такая высокая, что доставала до гребаных небес. Но смягчаясь, Мия чувствовала его горе, горящее подобно тому темному пламени, и сама невольно его испытывала. Она знала, что все это несправедливо. Что он очень ее любит.

Чего она не знала, так это как Трик поступит дальше, приняв тот факт, что Мия никогда не будет с ним.

Любовь нередко ржавеет до ненависти, если ее часто поливать пренебрежением.

«Могу ли я и дальше ему доверять? Могу ли я быть спокойна за Эшлин, когда он рядом?»

– В небе ни одной тучи, – доложил Сигурссон, прищуренно глядя на горизонт. – Готов поспорить на свой корабль, что путь в Ашках пройдет как по маслу.

– Это пока не твой корабль, Ульф, – ответила Мия. – И заверяю тебя, у него еще все впереди. Позаботься о том, чтобы Якопо и Рэддог смотрели в оба. И передай Юсту, что я запрещаю разводить огонь в камбузе. Будем есть только холодное, пока не доберемся до берега. Леди еще покажут себя, даже не сомневайся. И обрушат на нас саму Бездну.