Темный рассвет полностью

– Все шло довольно неплохо. Вера распространялась. Люди по-прежнему хотели верить в Мать Ночи, несмотря на ложь, которую рассказывало о ней духовенство Аа. Десятилетие спустя, когда наступила истинотьма и Мать была ближе всего к земле, ей хватило сил, чтобы привести нас в эту гору. Сюда, где барьер между Ночью и Днем тоньше всего. И здесь мы по-настоящему развернулись. Но, как говорится, все хорошее когда-нибудь…

Элиус затянулся сигариллой и выдохнул дым.

– Часть паствы смотрела на все иначе, чем я. Они не хотели поклоняться Нае как Матери Ночи, предпочитая видеть в ней Мать Священного Убийства. Они придумали новый путь для Церкви. Путь, который мог обратить нашу преданность в твердую монету, и нашу набожность использовать для обретения земной власти.

Элиус пожал плечами.

– И они убили меня.

Мия часто заморгала.

– Вас убили ваши же последователи?

– Ага, – старик кивнул, сморщив лицо. – Мудилы.

– Богиня… – выдохнула Мия.

– После этого все скатилось в дерьмо. Церковь, которую я основал, стала культом ассасинов, заработала дурную славу и власть. Но проснувшаяся сила Наи начала увядать от укоренившейся здесь гнили. Аа становился могущественнее, вера в него распространялась следом за армиями захватчиков Великого Объединителя. Видите ли, в этом вся суть божеств – у них есть только та власть, которой мы их наделяем. Черная Мать потратила столько силы на создание этого места, что в ней почти ничего не осталось. И когда Церковь сосредоточилась на убийствах и прибыли, а не на истинном поклонении, Ная стала слабеть. Пока она собрала достаточно сил, чтобы вернуть меня в эту… жизнь, прошли столетия. Церковь стала совершенно иной. Но в ее тенях все равно тлел крошечный уголек. Крошечный росток истинной веры, который Ная могла использовать, чтобы сыграть партию длиною в десятилетия. Найти нового избранника. Того, кто восторжествует там, где потерпела поражение Клео. Пока наконец… наконец…

Летописец посмотрел в глаза Мие.

– Она не оказалась здесь.

– Я не спасительница, – возразила Мия. – И не герой.

– Ой, херня все это, – сплюнул Элиус. – Ты точно знаешь, кто ты. Только посмотри, что ты сделала. Что ты делаешь. Последние три года ты меняла мир каждым своим вдохом, и не рассказывай мне, что не чувствовала, что делаешь это не просто ради отмщения. – Элиус показал на две части «Хроник Неночи» в своей тележке. – Я прочел их. От корки до корки. Столько раз, что и не сосчитать. Ты не просто убийца. Если откроешь этому душу, ты сможешь стать девушкой, которая восстановит справедливость на гребаных небесах.

Летописец сердито покачал головой.

– Но мы не можем снова все испортить. От Анаиса осталось так мало, и каждый утраченный фрагмент на шаг приближает к краху. Мой осколок, когда те ублюдки убили меня. Осколок Кассия, когда он умер в Последней Надежде. Возможно, мне стоило больше тебе помогать. Возможно, стоило рассказать обо всем раньше. Но я должен был знать, что тебе хватит воли довести дело до конца, Мия.

Летописец пристально посмотрел в ее глаза.

– До самого конца.

– Мой брат все еще у Скаевы.

– Да. И к тому времени, как ты доберешься до Годсгрейва, скорее всего, он уже будет ждать тебя с армией. Но если ты заберешь силу, которая ждет тебя в Короне, когда наступит истинотьма, ты сможешь вернуть своего брата в мгновение черного ока.

– И затем я умру.

Летописец наклонил голову и пожал плечами.

– Все когда-нибудь умирают. Но мало кто умирает ради великой цели. Ты – избранная, Мия. Это правильно. Это – судьба.

– Это херня! – сплюнула Эшлин, прожигая летописца взглядом.

Старый призрак выдохнул серый дым.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, девочка.

– Не называй меня девочкой, старый скрипучий уебок! – огрызнулась Эш. – Легко тебе рассуждать о том, что правильно, когда ничем не жертвуешь, да?

Элиус рассвирепел.

– Не жертвуешь?..

Летописец выпрямился в полный рост, в его голубых глазах вспыхнула ярость.

– Сто двадцать семь лет. Вот чем я пожертвовал. Больше столетия я гнил в этой ебаной читальне, прикованный к этим книгам. Не живой. Не мертвый. Я влачил существование и молился, что однажды сюда придет тот, кто мне нужен. – Он вытащил сигариллу изо рта и показал ей. – Знаешь, сколько раз я хотел кинуть одну из них в эти полки? Позволить этому месту сгореть – и мне вместе с ним? Я хочу спать, девочка. Хочу, чтобы это закончилось. Но нет, я сидел здесь и ждал в темноте, потому что верил. Можешь злиться на жизнь сколько влезет. Защищать свою любовь, как только можешь. Но даже не смей рассказывать мне о гребаных жертвах. Никогда.

Мия посмотрела на лица своих друзей. Меркурио был охвачен горем, Мечница и Сидоний – восхищены и напуганы. Трик был непроницаем, как камень, как лица в пруду под сердцем Годсгрейва. Эшлин же была вне себя от ярости и медленно качала головой, глядя на Мию.

– Мне нужно подумать, – прошептала Мия. – Обо всем… этом…