— Это здорово, что мы провели сегодня ритуал, — сказала нам Элеонор, — если бы мы еще подождали, то полнолуние ушло и Эсбат был бы не выполнен.
— Эсбаты — колдовские праздники полнолуния, их в году тринадцать, — быстро пояснил мне Роберт.
— Второе полнолуние прошло, — облегченно выдохнула Элеонор. — Кстати, сегодня Дисаблот Фрейи — начало зимы у нордических народов.
— Что ж ты меня не предупредила! — выкликнула Стефани. — Я бы вознесла хвалу и Великой Матери!
— Некогда было. Верю, Госпожа Кибела не разгневается на нас. Наши сестры и братья в Скандинавии проведут ритуал в ее честь. Даже если мы не проводили церемонии, мы всегда помним о тебе, Великая Богиня! — произнесла Элеонор, сложив ладони как в молитве.
Элеонор со Стефани удалились к костру, а я накинулась на Роберта:
— О чем они говорили? Я ни черта не поняла!
— Дисаблот Фрейи — тоже колдовское торжество. Но он посвящен не Селене, а ее матери, Кибеле, верховной Богине. Дисаблот Фрейя назван в честь скандинавской богини Фрейи, схожей во многом с Кибелой. Это не две разные богине, а одна. Кибела носит тысячи имен: Фрейя в Скандинавии, Скат в Ирландии и Шотландии, Бригита в Уэльсе, Испании и Франции. Все они — Кибела, просто названы по-разному у народов мира.
— Теперь понимаю. У вас все так запутанно!
Роберт ухмыльнулся и, приобняв меня за плечи, повел к костру.
Под наступающим покровом ночных сумерек мы веселились у костра. Роберт принес для меня теплый плед из дома и расстелил его на земле. Мы сидели, прижавшись друг к дружке, весело смеясь над дурачеством Адама и Брайана, которые, налив себе по кружке вина и сплетя руки, неугомонно отплясывали на фоне огня, напевая песню, какая звучала из магнитофона. Роберт как-то упоминал, что обращенные вампиры не пьянеют (хотя бы его не буду тащить на своей спине домой), но не помню, чтобы он говорил, будто мормо тоже обладают крепкой стойкостью к спиртному. Адам — мормо, а, следовательно, он был пьян, но не переставал хлестать вино из кружек, хотя Брайан говорил ему, что хватит. Когда все поняли, что у Адама вскоре крышу снесет, Стефани выключила музыку, нарвавшись на его недовольные возгласы.
— Боже мой, да он вообще сейчас себя не контролирует, — заметила я, наблюдая, как Адам тянется к Стефани, но теряет равновесие и с глухим звуком падает наземь. Габриэль и Брайан кинулись его поднимать, а Стефани зажала рот рукой, дабы не расхохотаться.
— Он всегда напивается, — ухмыльнулся Роберта, смотря, как Адам встает и что-то неразборчивое бормочет себе под нос. — На каждом празднике он в стельку пьян, а потом отсыпается целый день.
— Ладно, хотя бы ты не опьянеешь.
— Не торопись, я тоже бываю нетрезвым, но, может быть, не так часто.
— Ты же говорил, что обращенных алкоголь не берет!
— Это так, однако не забывай — я наполовину обращенный, другая моя половина — мормо.
— Вот черт! — нахмурилась я, представив, что тащу домой пьяного Роберта.
Скотт рассмеялся, закидывая на мои плечи плед.
— Я обещаю тебе, что ты не увидишь меня таким, каким представила меня сейчас.
— Ну-с, спасибо!
— Эй, Роберт, сыграй нам что-нибудь на гитаре, а Стефани станцует, — попросила его мать, жестом подзывая к себе. — Давай, бездельник, не одному же Адаму нас развлекать.
— Ты играешь на гитаре? — удивленно спросила я.
— Да, но я только учусь… — нехотя признался он.
— Эй, не строй из себя скромника! Ты прекрасно играешь! — не согласилась Элеонор. — Давай же!
— Я не…
— Ну же Роберт, — умоляюще посмотрела на брата Стефани, — сыграй мне, только и всего.
— Да, братан, забабахай нам что-нибудь стоящее! — поддержал Стефани Габриэль.
— Роберт, Роберт, Роберт… — закричала Элеонор, отбивая в ладони ритм, и мы все принялись призывать Скотта. — … Роберт, Роберт, Роберт!..
— Ладно, ладно! — сдался Роберт, поднимая руки. — Уговорили!
Все одобряюще загудели. Парень поднялся с земли, подошел к Стефани. Альваро подал ему гитару, и Роберт, усевшись на стул, начал играть мелодию Джона Леннона.
— Вот это по-нашему! — одобрительно кивнула Стефани, вставая недалеко от брата. Словно ожидая чего-то, она застыла в позе, а потом Роберт запел, и она медленно двинулась в танце.
Мы одобрительно загудели и захлопали в ладоши. Роберт покачал головой и, не переставая напевать, чуть заметно улыбнулся уголками губ, до сих пор не веря, что нам удалось его уломать.
Скотты удобно пристроились вокруг Роберта и Стефани и, не отрываясь, смотрели на них, пока те не кончили играть.
— Сыграй еще, Роберт! — крикнула Элеонор.
— Э, не, — усмехнулся тот, — мы договаривались об одном выступление.
— Да ну тебя! — отмахнулся Брайан, на плече которого лежала голова Адама. — Тебе что, жалко?
— Да, Роберт, — кивнула я, лукаво глядя на него, — сыграй еще… для меня.
