— Так. Так. Так, — несмотря на аплодисменты, он не предвещал собой ничего хорошего. — С награждениями мы еще успеем, а пока... Дайте-ка мне сюда Боунс.
— Что, не потерпишь? — хмыкнул Рон, но Сьюзи уже выходила вперед, прервав разговор с Гермионой. Гарри почувствовал, что все идет как-то не так: девушка не выглядела виноватой, равно как и испуганной. Может быть, усталой, но это была, судя по все еще чуть алеющим щекам и умиротворенному выражению лица, весьма специфическая усталость. Сорвав Кубок, Рон выглядел, помнится, так же. И как-то похоже выглядела Джинни одним очень насыщенным вечером еще на Гриммо.
— Сьюз, вот как все это понимать? — заговорил Поттер, начиная сердиться на себя за явно неподходящие мысли. Да они тут вконец так распустятся! — Но я английским языком запрещал тебе сюда ходить, ты это помнишь? Я ведь велел тебе заняться тетушкой, так?
— Я и занялась ей, — лукаво улыбнулась Сьюзи, — и, кажется, вы остались друг другом довольны.
— Не занялась бы — я бы говорил с тобой не так. Но это неважно, — Поттер не собирался играть в эти игры. — Послушай, как и все остальные, ты сама, по своей воле обещала идти за мной и слушать, что я, собственно, тебе говорю.
— Вот-вот, идти за тобой. А ты обещал держать меня поближе к истории, — хихикнула юная Боунс. Ее явно куда-то несло, но Мерлина ради, куда?
— Все это не отменяет того факта, — Гарри изо всех сил пытался удержаться на финте Вронского и не влететь в восторженные трибуны, — что вы, мисс Боунс, к пикси отстраняетесь от акций до первого сентября, это раз!
Рон очень явственно выдохнул на заднем плане.
— Далее, — Гарри подошел к ней поближе, стараясь недвусмысленно нависнуть. Но нет, при всей форме роста, как всегда, не хватало. — Именно тебе придется все лето из двух действующих уставов и моих невнятных заметок сводить для нас нормальный полевой устав. И, поверь, там должна быть статья о повиновении приказам. И о взысканиях.
— Поверь, — выдохнула Сьюзи, сама делая шаг к нему, — наказывать меня ты можешь так, как пожелаешь. Так, как тебе заблагорассудится. Но я ни на минуту не жалею, знаешь ли, — она была совсем близко, но и Гарри не отступал. Что вообще происходит, почему здесь, зачем сейчас? Но Сьюзи продолжила — ближе и тише. — Я должна была быть здесь.
В следующий момент Гарри понял, что его, как загулявшую старшекурсницу, попросту взяли за ворот, притянули к себе и целуют. Но губы у Сьюзи были именно такие, как нужно — горячие сейчас, в подземельном холоде, и... да, чувствительные. Потому что не ответить Гарри не мог.
Очнулись они, когда перестало хватать воздуха. Гарри с удивлением обнаружил, что обнимает Сьюзи за талию, а она его — за плечи; что все окружающие замерли и смотрят на них — кроме Невилла, у которого свои проблемы; что Ронни из-за спины девушки показывает Гарри два больших пальца, а Гермиона отчего-то настороженно прищуривается.
— Потому что какой ты Лорд без своей Беллатрикс?
Поттер искренне надеялся, что до этого не дойдет никогда. Надеялся тем сильнее, что год назад увидел этот же зал без траурных полотнищ, липкого ужаса неизвестности и девичьих слез. Но никогда до конца не верил.
Большой Зал Хогвартса молчал. Проснувшиеся, как всегда, по расписанию ученики с обалдевшими лицами рассматривали преподавательский стол. Глядели на все еще пустое кресло директора, на который Минерва уже успела положить букет соответствующих случаю белых лилий; глядели на саму Макгонагалл, горестную и потерянную. Смотрели на сидящую теперь рядом с Минервой профессора Вектор, на вжавшегося в кресло Снейпа, на пустое кресло Хагрида — лесничий просто не смог заставить себя прийти.
Смотрели на сидящих по разные стороны стола уже всем знакомую мадам Боунс и лишь иногда мелькавшего в газетах Руфуса Скримджера. На авроров и ударников, стоящих за их спинами, на вытянувшегося, будто пойнтер, Перси Уизли.
Смотрели на кресло между Снейпом и мадам Боунс, туда, где ранее, не рискуя занимать директорский трон, сидела Амбридж. Милейшую Долорес уже унесли из кабинета авроры Скримджера, место же преподавателя ЗОТИ вольготно занял сам Поттер. От преподавательского стола Большой Зал выглядел куда как иначе.
В этот раз Альбусу не повезло. Глубоко в своей первой реальности он был похоронен по чину главы государства — пусть и, кажется, в закрытом гробу, как и сам Поттер. В родной реальности Гарри он удостоился прекрасной беломраморной гробницы, созданной застывшими языками магического пламени и неуловимо напоминавшей Сиднейскую оперу. А здесь... здесь хоронить Дамблдора собрались в отсутствие заказчика, и панихида грозила стать пресс-конференцией, первой из десятков.
