- За всех вас он мучился, за всех трудился, силушку свою клал! - стонала Селма, выходя из мелколесья на дорогу.
Зина обернулась.
- Да перестань ты, мама, прошу тебя. Еще кто-нибудь услышит и скажет: «Что за сумасшедшая!» Мы же на дороге.
Они поднялись на холм, и здесь им перебежал дорогу заяц. Косоглазый не ускользнул от внимания Селмы, и она жалобно вскричала:
- Ах, чтоб ему добра не было!
Зина испуганно оглянулась.
- Если нечистое животное перебежало нам дорогу, разве доберемся благополучно до Сухуми? Ах ты, проклятый… Или это с Хакуцвом что-нибудь приключилось? И откуда взялся косоглазый?
- Из лесу, мама.
- Молчи, чертовка! Уж я чую, нам не будет удачи. Лучше всего вернуться.
Селма остановилась. Зина решительно двинулась вперед.
- Идем, мама. С нами ничего не случится, и Хакуцва увидим.
Селма, возбужденно бормоча, неохотно последовала за дочерью. Так они вышли на шоссе и удачно с первой попутной машиной поехали в Сухуми.
- Нас выбросит эта машина, - сказала Селма, когда садились в кузов грузовика.
Крепко ухватившись за руку дочери, Селма некоторое время сидела угрюмо, а затем стала оглядываться и даже как будто немного повеселела: ей понравилась быстрая езда. Селма первый раз в жизни села в автомобиль.
Машина домчалась до Келасури, старуха вздохнула и успокоенно произнесла:
- Дай боже долгую жизнь тому, кто придумал эту машину! Что за чудо!
Когда въехали в Сухуми, грузовик убавил ход. Оглядываясь по сторонам, Селма увидела пионеров в красных галстуках, шагавших ровными рядами под барабанную дробь. Старуха умилилась.
- Ишь, пострелы! Будто солдаты… Только совсем не страшные.
Шофер высадил их возле красивого здания почты. Зина взяла мать за руку, и они пошли к Дому крестьянина. Мать по дороге часто останавливалась, взволнованно заглядываясь на витрины.
- Какой высокий! - воскликнула Селма, увидев Дом крестьянина. - Дай им бог всем хорошую жизнь. Об этом доме мне рассказывал и твой отец.
Зина подошла к окошечку в подъезде и купила талоны на койки.
На следующее утро Селма с Зиной пошли к Хакуцву и передали ему гостинцы. Он сказал, что его не высылают. Селма повеселела.
Зина хотела купить отцу бурку. Они долго искали и наконец нашли по сходной цене поношенную бурку. Не задерживаясь на базаре, мать с дочерью направились на станцию автотранса [24] и поехали домой.
Когда они выехали за город, Зина весело предупредила мать:
- Смотри, мама, пока сама ему не скажу - ни слова о бурке!
- Разве мы скрываем, что купили обнову?
- Не скрываем, но пока не говори. Потом увидишь почему.
Солнце уже садилось за зеленые, мягко освещенные лиловым закатным светом вершины деревьев, когда обе женщины вошли в свой двор.
- Вернулись невредимыми, слава тебе господи, - забормотала Селма, входя в ворота.
Она тотчас сняла свое праздничное платье. Скоро пришел Ахмат и стал расспрашивать о Хакуцве. Селма взглянула на своего старика, и глаза ее, обычно строптивые, смеялись. Сейчас она была такая добрая, как никогда.
- Хотя нам и перебежал дорогу заяц, но съездили благополучно… У Хакуцва все в порядке. Ну и дочка у тебя, старик, смертью забытый, замечательная! Побывали в громадном Сухуми - боже, что за город! - а твоя дочка все знает. Знает по номерам, куда и как пройти.
Зина насмешливо воскликнула:
- Мама обет дала на случай, если с нами ничего не случится. Может быть, по этому случаю съедим акуакуар [25].
Поговорили вдосталь, и Ахмат вышел к скотине. Зина проворно приготовила ужин.
Когда Ахмат вернулся, Селма нетерпеливо взглянула на него: уж очень ей хотелось сказать мужу о бурке. Но Зина делала матери укоризненные знаки.
Ахмат подозрительно взглянул на дочку, затем на жену.
- Что вы там скрываете от меня?
Надевая деревянные тяжелые сандалии, Селма, кряхтя от усталости, ответила:
- Зину спроси! Она хочет тебе что-то дать своими руками.
Зина молча собрала с кухонного стола немытые тарелки и вооружилась кувшином с водой. Ахмат внимательно взглянул на дочь.
- Нет, вы уж скажите. Честное слово, вы что-то скрываете от меня…
Перемывая тарелки, Зина что-то обдумывала.
- У меня есть просьба к тебе, папа… Если ты согласишься, я дам тебе то, что купила, а не согласишься - не дам.
И она пытливо взглянула на отца, а он добродушно воскликнул:
- Глупенькая! Когда же случалось, чтобы я не исполнил того, о чем ты просишь?
- Нет, ты поклянись именем отца, - тогда я принесу, и ты сам увидишь, что это.
Ахмат шутливо положил руку на грудь.
- Клянусь именем отца, сделаю все, что ты попросишь.
Зина поставила мокрую тарелку прямо на земляной пол и выбежала в заднюю комнату. Там она нарочито помедлила, - пусть гадает отец, - а затем не спеша вошла в комнату, надев на себя бурку, доходившую ей до пят. Ахмат широко открыл глаза.
- Да обойдет вокруг тебя твой отец! Разве при моей бедной старости я мог надеяться, что у меня опять будет бурка?
Он пожирал взглядом эту бурку, настоящую, мохнатую бурку.
