– Расслабься, – сказала Оракул, – почувствуй свою силу.
Расслабиться было не так просто. Тот факт, что Катя находится в лесу, полном грызунов, на счету каждая минута, а от ошибки зависят жизни детей, явно не помогал.
– Ненавижу медитацию, – она приоткрыла глаз и увидела нахмуренное лицо Оракула, это ее разозлило. – А знаешь, – Катя встала и собрала волосы в хвост, – я не умею добывать ножи из воздуха. И меня трясет от одной мысли, что я сижу здесь, пока ведьма топит печь и солит детей. Если нет оружия, справлюсь без него.
Она думала, что ее попытаются остановить, но Оракул открыла глаза, внимательно посмотрела и кивнула.
– Тогда я желаю тебе удачи.
На кухне было тихо и уютно. Легко забыть, что Катя в соседней комнате борется за жизнь. Вятский выбросил свою последнюю сигарету, его, честно говоря, уже начинало тошнить от курения.
– Хочешь чего покрепче? – усмехнулась Ева.
– Нет, спасибо, – он вспомнил, как потерял рассудок от травки, – и вряд ли когда-нибудь захочу.
Ева подтянула ноги и уставилась куда-то вдаль.
– Знаешь, как это со мной случилось? Как я научилась превращаться в других? – спросила она и, не дожидаясь ответа, проговорила: – Меня пыталась съесть тень.
Она поймала пристальный взгляд Вятского и продолжила задумчиво:
– Это такая штука с длинными когтистыми лапами…
– Я знаю, как они выглядят.
– Оу, вот как. А у той, которая напала на меня, когтей не было. Папа выдрал их с помощью больших щипцов, – встретившись с удивленным взглядом Вятского, Ева закатила глаза: – Вот дерьмо, я думала, это вы будете все мне рассказывать. А пока выходит наоборот. Так вот, – она зажгла очередную сигарету, – видел, как они людей убивают? Обычно раздирают человека когтями, потом накрывают и переваривают. Раз, – она щелкнула пальцами, – и нет леди или джентльмена. Ты ведь никогда не слышал о растерзанных тенями людях? Потому что эти ребята отлично за собой прибирают.
Вятский кивнул. Ева дала ему свою сигарету, он сделал затяг и вернул. Его уже тошнило от сигарет, но, может, это было не так уж и плохо?
– Есть еще один вариант, – продолжила она, наклонившись вперед и понизив голос, будто рассказывала страшилку, – если тени вырвать когти, у нее не останется другого выхода, кроме как попытаться проглотить живого человека. И в этот момент ее мрачное величество встречается с такой мелкой неприятностью, как человеческое, мать его, сознание. Начинается война, – Ева сцепила руки и затрясла ими, – галюны, голоса, вспышки отовсюду. Бух, бах! Круче любой наркоты. Пока не останется кто-то один.
– То есть? – спросил Вятский.
– Ты либо умираешь, либо становишься кем-то вроде меня: суперледи со сверхспособностями. Большинство, правда, умирает. Все, кроме меня, – добавила она, уставившись в окно.
– Ты знаешь, с чем это связано? – осторожно спросил Вятский.
Ева ответила усмешкой:
– Откуда? Мне было тринадцать, когда все это произошло. Родители мне ничем не могли помочь, потому что умерли в тот же день, когда я получила эти способности. Да и если бы не умерли… они были дерьмом, если честно.
– Это я понимаю, – усмехнулся Вятский. Ева выбросила окурок в окно.
– В четырнадцать я, наконец, научилась работать со своими способностями. Тогда же решила во всем разобраться. Предки оставили две коробки дневников. А что толку? Почти все зашифровано. Я надеялась, охотник поможет, а она валяется без чувств.
– Мариам может помочь, – отозвался Вятский, – я так думаю.
– Это в ваших же интересах, детки. Там реально много информации. Может быть, когда-нибудь это даже спасет вам жизнь, кто знает, – она пожала плечами, – нельзя видеть сраное будущее.
Катя вжалась в сырую землю и почувствовала, как мокрая трава щекочет щеку. Идея партизанской войны ей не нравилась, но Артур настоял: нужно действовать осторожно. «Только тогда у нас будет шанс выжить», – сказал он. Идея «выжить» ей нравилась, так что Катя согласилась.
Поэтому уже около часа они пробирались, полуприсев, по лесу, карабкались на горки и скатывались в ямы, чтобы обойти грызунов. Их вела Такса – девочка лет пятнадцати, с черными всклокоченными волосами. Она была признанным следопытом, поэтому Артур попросил ее помочь.
Еще с ними пошел Носач. Он вызвался добровольцем, хотя и ворчал всю дорогу, будто его кто-то заставлял.
Дом Спящей ведьмы был уже в паре сотен метров. Казалось бы, рукой подать. Только была проблема: дом стоял в центре поляны, а поляна кишела грызунами. Одни спали, другие разрывали землю, что-то вынюхивая, третьи лаяли друг на друга, и все – Катя не сомневалась, – все были готовы напасть при первой команде.
Она вздохнула: это будет немного труднее, чем казалось вначале.
Такса похлопала по плечу и показала взглядом: «Собираюсь уходить». Катя кивнула. Она не хотела никого заставлять. Тем более детей. Тем более тех, кто и так многое пережил. Если Артур и Носач не пойдут дальше, она не будет против. Она справится одна. Вот только как?
– Кто-то должен отвлечь их, – шепнул Артур, – если грызуны погонятся за одним из нас, Катя сможет пробраться внутрь.
