– Он не успел прийти в себя… Туман обволакивал, напитывался тьмой как бездонная пропасть. Чувства вернулись, но будто во сне – он падал, проваливался, летел вниз: земля, обычно твёрдая, не оказывала сопротивления… Жажда опаляла дыхание, миражи окружали – сонмы бликов в ускользающей дымке. Огня не было видно, только искры уносило ветром в золотисто-красный закат…
Состояние быстро менялось. Он не мог сосредоточиться на происходящем, не помнил последовательности событий. Казалось, узкий луч в темноте высвечивал сцены из его жизни: обветшалый дом, сплетённые ветви, тропинка, ведущая на холм… и много неба… открытая галерея, голоса, забытые лица… Он пытался что-нибудь предпринять, но усилия прерывали видения: вновь и вновь возвращался знакомый сон детства, становясь единственной реальностью….
Звук… далёкий, непрерывный, подобный гулу потревоженного ветром колокола, казалось, не имел источника. Его природа оставалась тайной: непостижимый, всё пронизывающий живой поток. Вместе со звуком всегда приходило особое состояние: не сон, скорее напоминание о чём-то очень важном, забытом во сне…
Из пустоты появлялись тончайшие радужные диски. Они исчезали, вновь возникали и плыли в незримых течениях. От пристального взгляда, как от брошенного в воду камня, радуги расходились кругами. Всем существом он всматривался в их движение, пытаясь понять… Снова и снова возвращались тихие волны, отразившиеся от невидимой сферы. Их свечение растворяло всё…
Неожиданно движение прекратилось. Бездонная безмолвная глубина.
Мерцание в сумраке глубины, едва различимое.
И вдруг – ослепительный блеск луча. Свет заледенел в пространстве: гигантская алмазная игла пронзала тьму… Шквал ветра обрушил лавины туч, они настигали друг друга и, сталкиваясь, обнажали лезвия молний, напоминая битву титанов с богами. Внезапно невидимый меч отсёк остриё. Алмазное горло исторгло огненные вихри: пылающие драконы возносились, сплетались, кружились в дикой игре над призрачным океаном…
Крик, как готовая разжаться пружина, рвался из сна беззвучным вопросом: «Что?!»
Исчезла последняя тень видений. Свет, белый, как туман, опускался сверху, золотисто-красное свечение поднималось навстречу. Казалось, солнце и луна слились в его сердце. Затмение.
Сверкнула молния, озарив синеву. В следующее мгновение её сияние не исчезло – гром, радуги, лучи, огненные сферы, лики непостижимых божеств. Взмах огромных крыльев: голубой орёл воспарил в вышине…
Словно гигантский кристалл вонзился в каменистый остров. Он нашёл эту скалу и сделал её своим домом. Едва заметная тропинка вела в его обитель. Полупрозрачные стены горного хрусталя в высоких нишах отполированы до зеркального блеска. Пять планет скользили по открытому горизонту. Каждая из них время от времени зависала над скалой. И тогда её лучи, или призраки, бродили по поверхности зеркал. Смутные отражения медленно прояснялись: грандиозные ландшафты, неизвестные острова…
Неведомая жизнь завораживала. Забывая себя, он мгновенно входил в отражения: мысль становилась зримой до мельчайших подробностей, а желание преображало его в избранного им героя. Приключения были его страстью: недоступные континенты, скрытые земли, немыслимые культы, тайные искусства… Но истинное вдохновение влекло за пределы всего существующего, к вечному источнику бесконечных превращений… и к разгадке мистерии той беспощадной силы, которая властвует над всякой судьбой: где бы он ни был – в море или на необитаемых островах, в бою или райских садах, под пыткой, в плену, в пасти чудовища, среди близких друзей или в объятиях нимф, – смерть всегда находила его героя и, словно порыв ледяного нездешнего ветра, разрушала видения, мироздания, сны…
В сводчатый потолок встроена деревянная рама. Вертикально натянутая основа вибрирует подобно струнам только что затихшей арфы…
Старый вяз на высоком берегу реки, бескрайние луга во всех направлениях и без конца… По кругу всего горизонта в пламенеющей синеве ночи вспышки молний – сухая гроза. Огненная саламандра застыла на чёрном стволе дремучего вяза. Огромные лунно-белые цветы распускались в его обагрённой листве. Цветение ночи являло иную реальность…
Нити сходились и расходились на одной линии – горизонт медленно поднимался. Некто невидимый перебирал основу… Вспыхнула молния, явив тайный огонь саламандры…
Другой эпизод – другой гобелен. Волны цвета взмывали в сверкающую белизну и, набирая силу, срывались в чёрное. Казалось, водопад низвергается с неба. Гул вбирал в себя все звуки, какие только есть. За струящейся прозрачной пеленой дымилось многослойное гало – сотканный свет магически создавал формы: всадники, замки, мифические животные, дамы… образы оживали, мгновенно менялись на что-то другое, исчезали в бликах летящих брызг… Почти касаясь воды, золотой сип пересекал поток, поднимаясь к снегам у вершин.
Он срезал гобелен. Короткие нити основы, будто сухая трава, повисли на верхней перекладине. Внизу – тяжёлые мягкие складки ковра… как сброшенные паруса… В раме зияла пустота…