Издалека снежные вершины ирреальны подобно облакам… мы уходили вверх, к границам, за которыми почти не бывает людей. Необъятные пространства долин, бархат холмов… нереальные скалы, будто нарисованные… В одопады, рождаясь в вечных льдах и постепенно набирая силу, обрушивались вниз. Устремляясь в ущелья, они вбирали в себя частицы пород всех пересекаемых ими земель. В долинах – это могучие реки, мутные, холодные, неодолимые…
Последняя переправа. Река издали вроде спокойная. Тому, кто впервые в этих местах, трудно поверить, что брода здесь нет. Но в горах рассчитывать на первое впечатление – наивное заблуждение. Несколько шагов в глубину, и поток кого угодно собьёт с ног. Вблизи от воды исходил глухой рокот и пронзительный холод. Течение волокло тяжёлые булыжники, они всплывали словно хищные рыбы, скользили по поверхности, кувыркались в ревущих стремнинах, уходили на дно. У крутой излучины можно было бы броситься вплавь, изо всех сил стараясь держать верное направление, но шансов немного: другой берег – это
Новая долина – и совершенно иной колорит, атмосфера, настроение. Вечер. Неодолимое желание просто сидеть и смотреть на огромную гору, увенчанную белым скалистым замком на зелёном лугу у самой вершины. На закате облака, превратившись в причудливые экипажи, доставляют небожителей. Воздушное шествие направляется к замку и скрывается в нём. На востоке – звёзды, луна. На западе – победоносно уходящее солнце.
Пламя костра растворяло ночь, притягивало взгляд, опустошая ум: мир прошлого исчез, мир воображаемого будущего тоже. Оставался лишь мираж предстоящего пути. И на мгновения появляющиеся из тьмы призрачные тени беспокойного ума: сомнения, мнения, планы, желания, оправдания… Но здесь, в зеркале огня, всё это не имело никакого значения.
На утро предстояло сначала спуститься на полкилометра вниз, чтобы потом начать восхождение к перевалу. Склон был слишком крутой, местами отвесный, потому пришлось пробираться узким и тёмным ущельем – руслом пересохшего ручья, почти водопада. Лавирование с рюкзаками меж огромных камней и завалов постепенно превратилось в настоящую пытку. Небо сияло раскалённой синей полоской высоко над головой. Наконец последний спуск на верёвках к подножию скал.
Открылся колоссальный ландшафт. Параллельно хребту по плато ледника тянулась чудовищная трещина, метров семьсот шириной, в глубине которой тускло мерцала чёрная морена, подёрнутая чешуйками льда. Как одинокие фантастические птицы вглядывались странники вдаль, выискивая путь. Разногласия и сомнения вскоре были преодолены, и маршрут был намечен. Другой берег этой адской реки казался недостижимым…
Скоро мы оказались в царстве застывшего в шторме каменного моря… Балансируя, подобно канатоходцам, на гребнях ледяных торосов, вздымавшихся как гигантские ножи, и вглядываясь в пропасти с обеих сторон, можно было рассмотреть разветвления лабиринта, отыскать и попытаться запомнить путь. Но когда мы спускались вниз и брели по узким и путаным коридорам, трудно было держаться выбранного направления: из-за мрачного серого однообразия терялись все ориентиры. Полированные сколы льда зияли иссиня-чёрными зеркалами в проёмах пепельных стен, в отражениях множились отражения, порождая зловещие перспективы бесконечных туннелей…
Бесчисленные тупики провоцировали апатию и усталость. Казалось, мы обречены блуждать среди этих иллюзий целую вечность. Как паук бесшумно плетёт свою сеть для жертвы, так и лабиринт диктовал нам наш следующий ход в силу известного ему одному таинственного закона пространственных метаморфоз. Но, как это ни парадоксально, мысли и желания каждого влияли на ход событий…
Лабиринт подавлял. Утомлённые, мы брели то вправо, то влево, потом вверх, затем вниз, снова направо и вниз, потом опять вверх… Верх, низ?.. Небо упало войлочной тяжестью, скрыв свою лёгкость и прозрачную глубину. Время тоже исчезло, как и живое дыхание пути. Всё одинаково, однообразно, всё вызывало раздражение. Скользкая серая жижа, предательский сумрак, шелест скатывающихся камней… Странные блики, хруст под ногами – будто кладбище окаменевших глаз. В застывших зрачках – тысячи мертвенных отражений отчаяния, обречённости, неведения, забытья…