При виде перевала хорошее настроение рассеялось. Прямо от зелёной травы узким крутым ущельем вверх поднималась снежная лента, сворачивала влево и терялась среди скал, но седловина между двух каменных пиков на самом верху отлично просматривалась. Почти вертикальный взлёт, белый нетронутый снег, от пика до пика – небольшой козырёк. Последнее обстоятельство вызывало особенное замешательство. Зато спуск наверняка будет несложным: козырёк намело с той стороны и вряд ли там пропасть, скорее пологое снежное плато… В целом перевал был трудный, и он подумал, что одному, без необходимого снаряжения, его, наверное, не преодолеть.
Чтобы эта мысль не завладела им совершенно, он отвернулся, сбросил рюкзак, сел на траву, потом лёг.
Ни малейшего ветерка, чистое небо, белые пики. Спокойствие и тишина. Тем не менее было муторно и тревожно. Что если он пройдёт перевал, спустится вниз, а его друзей нигде нет?.. Что если не сможет пройти?.. Всколыхнулись вчерашние тёмные мысли, вернулись сомнения, тяжесть и страх…
Он снова сел: кольцо неприступных скал, серая насыпь, густая трава… Вдруг показалось, что, кроме этого амфитеатра, ничего больше нет; и с той стороны – за перевалом и дальше – одна только тьма, пустота… Вселенная не безгранична, напротив, крайне мала: всё бытие, иллюзия жизни заключены в кольце этих скал, за ними – безвременье, бесконечность, отсутствие, небытие… Вот почему туда невозможно пройти… Прошлая жизнь: сирень в страшный ливень хлещет в окно… он с ней у моря, на горизонте – симфония цвета, багровое солнце тонет в зелёной воде… Разные страны, народы, эпохи, погибшие города… Но это – всего лишь фантазии, грёзы, безумные сны…
Захотелось вдруг вырваться… или вернуться… немедленно, прямо сейчас… куда-то немыслимо далеко… за горы, за небо и синеву… куда он единственно и стремился… или, быть может, где уже был… но очень и очень давно…
Самым чудовищным образом что-то было не так…
Больше сидеть не хотелось. Он поднялся и пошёл по траве к перевалу. Солнце в зените почти не оставляло теней. Всё вокруг – и небо, и скалы, и воздух, и снег – блестело, сияло, искрилось, безумная яркость слепила глаза. За день, даже с рассвета, никак не подняться наверх, поэтому лучше пойти прямо сейчас, заночевать на склоне и завтра попытаться достичь седловины… Разумный, только неубедительный план…
Перед снежным взлётом он остановился: нацепил кошки, достал солнцезащитные очки, осмотрел ледоруб, пять минут отдохнул. Медленно подошёл к самому краю ослепительной белизны. Куда он идёт и зачем?.. Наваждение, вздор, какая-то чепуха… Как он вообще оказался здесь?.. И где это, собственно, «здесь»?.. Впереди – дикий холод и ночь, козырёк, пустота по ту сторону гор, где его друзей нет, где нет ничего… Что-то сжимало, давило грудь…
Он стоял и стоял, неподвижно, никак не решаясь шагнуть на сверкающий снег.
Мелькали тяжелые мысли, одна безысходнее другой. Идти было, собственно, некуда. Может, остаться?.. Сесть на траву и просто сидеть?.. Невероятная, ни с чем не сравнимая белизна… Чем дольше он вглядывался в неё, тем почему-то спокойнее становился.
Внезапно всё изменилось. Сомнения не рассеялись и не перестало болеть в груди – всё оставалось таким же, только он сам оказался вне собственных мыслей и чувств, в стороне – на зелёном лугу перед белой горой. Вокруг был ландшафт удивительной красоты. Причём каким-то образом он видел его сразу весь: и небо над снежным хребтом, и ледник за спиной, и массивные скалы, и маленькие бело-розовые эдельвейсы в траве. В том числе он видел или, может быть, чувствовал и себя самого, с ледорубом в руке в смятении и страхе застывшим перед искрящейся белизной. Как ни странно, это нисколько не нарушало, наоборот, дополняло, вплеталось в ландшафт и тоже казалось уместным, красивым. Царила особенная тишина…
Неизвестно, как долго он так стоял. Ничего не менялось, погружённое в эту поразительную тишину. Откуда он, собственно, знает, что там, в вышине, лишь отвесные скалы и пропасти, холод и лёд, пустота?.. Почему не трава и цветы среди белых снегов, где его давно ждут?..
Вдруг появилась уверенность, что предстоящее ему наверху