Тень альпиниста полностью

С веранды виден пылающий горизонт: миг – и появится солнце. Он ждёт его очень давно. Каждое дерево, куст бесконечно знакомы. Стоит лишь пристально всмотреться во что-то, нет, стоит лишь захотеть, и можно увидеть любые подробности, даже мельчайшие. Сад, дом застыли в своей атмосфере, спокойствие и тишина. Он прошёл незаметно и не потревожил вообще ничего – никто и ничто пока и не подозревают, что он снова здесь. Можно было бы заявить о себе: распахнуть окна и двери, впустить свежий ветер и свет, однако он не спешил.

Петляя в узких ущельях, поднимаясь к перевалам и долго спускаясь вниз, грузовик выбирался из гор. Звёздное небо, на которое он смотрел, лёжа в кузове среди каких-то мешков, было слишком огромным и потому представлялось недвижным – вовсе не оно, а именно грузовик постоянно поворачивал, наклонялся, менял скорость.

Всё чаще он представлял, как вернётся, и мысли об этом становились отчётливее, постепенно превращаясь в незыблемый ориентир, единственный среди интенсивных, захватывающих, переменчивых грёз. Последние дни и недели он помнил отлично, до мелочей. Вспоминалось и то, что было прежде, однако не так хорошо. Хотя мысли, фантазии, сны переплетались с реальностью, он не запутался, нет… разве что прошлая жизнь как-то терялась, казалась невероятно далёкой. Эпизоды, которые иногда приходили на ум, были тусклыми, неустойчивыми, не связывались между собой и не складывались в единое целое. Причина тому, по всей видимости, – этот опасный, полный событий и впечатлений переход через горные цепи, оттеснивший всё остальное на второй план.

Больше всего он, несомненно, хотел возвратиться, вернуться в забытую прошлую жизнь. Именно это желание вело его дальше и дальше, к долинам внизу. Вот только не удавалось как следует вспомнить, куда он, в конце концов, шёл. Это действовало на нервы, иногда до отчаяния. С другой стороны, сначала всегда вспоминается эпизод, незначительный штрих, затем раскрывается целое. Такой эпизод – возвращение в дом. Он ясно видел тропинку, и сад, и веранду… Сосредоточившись, наверное, можно припомнить детали и всё воссоздать. Проще, однако, этим заняться, добравшись до дома, – без всяких усилий там сразу же вспомнится всё. Собственно, ждать оставалось недолго – несколько дней.

Мысли о возвращении, вне всяких сомнений, – не просто игра воображения. Тропинка, и сад, и ступени, и дом, безусловно, были воспоминанием, отблеском реальности среди нескончаемых грёз. Всё остальное же он представлял — как идёт через сад, поднимается по ступеням, садится в плетёное кресло. Просто мечтал, фантазировал… Хотя не совсем: ведь он ничего не выдумывал – хотел лишь увидеть, как это произойдёт, а настроения, образы являлись откуда-то сами собой. Скорее предвидение, а не мечта…

Самолёт застыл в пустоте. Сверху луна и недвижные звёзды, внизу, далеко, – неподвижные облака. Шум двигателей в тишине казался абсурдным: абсолютно статичный пейзаж, никакого движения, такое усилие здесь ни к чему… В салоне царил полумрак, редкие пассажиры в причудливых позах, похоже, все спали, стюардесса ушла. Не было никого. Когда выскочил крюк, он полетел вниз: кольца, спирали верёвки отчётливы в синеве… падение – это не скорость, это – застывшая тишина… Ну а потом?.. Потом – ничего… Медленно из темноты – узкая полоса синевы над изломанной линией гор, выше – тяжёлые тучи, драматичные облака. Он уже видел эту картину, вот только во сне? наяву?.. Пробираясь завалами рухнувших скал, он сосредоточенно старался вспомнить, где видел этот пейзаж, но тщетно. Затем он шёл вниз, вниз и вниз… В иллюминаторе сияла луна, очень ярко. Та же луна, что и в горах, несомненно…